— Вы что-то отдали за тень доктора Беннета.

Я посмотрел на него и рассмеялся. «У вас отличные идеи, Мак-Кенн. Что же я мог отдать, и кому, и зачем?»

Мак-Кенн снова вздохнул и указал на имя мадемуазель. «С ней, — потом показал слова „остаться навсегда“ и сказал:,— И вы отдали это за тень».

— Мак-Кенн, — сказал я и подошел к нему. — Он действительно считал, что его преследует тень. Но только потому, что он Слишком много думал об этом странном деле. И у него такая же идея о том, почему он освободился от… наваждения, что и у вас. Я хочу, чтобы вы пообещали ничего не говорить ему о своих подозрениях. И особенно не говорить мисс Элен. И если кто-нибудь из них заговорит с вами об этом, постарайтесь их разубедить. У меня есть основания просить об этом, поверьте. Обещаете?

Он спросил: «Мисс Элен еще ничего об этом не знает?»

— Нет, если ей не сказал доктор Беннет после нашего ухода, — ответил я. Я с беспокойством подумал об этом и проклял свою глупость: почему я его не предупредил?

Он немного подумал, потом сказал: «Хорошо, док. Но боссу я должен буду рассказать».

Я рассмеялся и ответил: «Хорошо, Мак-Кенн. К тому времени игра будет кончена. Останутся посмертные процедуры».

Он резко спросил: «Что вы этим хотите сказать?»

— Ничего, — ответил я. И продолжал паковаться. Правда в том, что я и сам не знал, что хотел этим сказать.

Он продолжал: «Вы там будете завтра к вечеру. Я с ребятами задолго до темноты остановлюсь у старого козла. Вероятно, до следующего дня мы не пойдем в тот дом, о котором я вам рассказывал. У вас есть план, как нам связываться?»

— Я думал об этом. — Я перестал укладывать вещи и сел на кровать. — Не знаю, насколько тщательно за мной будут следить, будет ли у меня свобода передвижения. Ситуация… необычная и сложная. Очевидно, ни письмам, ни телеграммам я не могу довериться. Я могу приехать в деревню, но это не значит, что смогу связаться с вами, потому что, наверно, буду не один. Даже если вы будете там, весьма глупо было бы узнать вас и заговорить. А де Керадели не глупцы, Мак-Кенн, и они сразу поймут, в чем дело. Пока я не окажусь по другую сторону стены, могу предложить только одно.

— Вы так говорите, будто приговорены к пожизненному заключению, — улыбнулся он.

— Нужно рассчитывать на худшее. Тогда не придется разочаровываться. Если поступит телеграмма — запишите, Мак-Кенн, — доктору Беннету: «Все в порядке. Не забудь переслать почту», как можно быстрее перебирайтесь через стену, как можно быстрее к дому — и огонь из всех калибров. Понятно, Мак-Кенн?

— Хорошо, — согласился он. — У меня тоже есть одна-две аналогичные мысли. Когда попадете туда, вам никто не помешает писать. Прекрасно. Пишите. Найдите возможность выбраться в «Беверли Хаус», я вам о нем рассказывал. Войдите. Кто бы с вами ни был, найдите возможность бросить письмо на пол или куда-нибудь. Никому не передавайте. После вашего ухода перевернут весь дом, но найдут. И я его получу.