Понятия не имею, сколько времени у меня ушло на подъем – даже угадать не берусь.

Оказавшись в преддверии, я рухнул наземь и, поскольку камера была очень мала, прополз остаток пути. Солнце уже садилось, свет тускнел. Почувствовав под собой вместо камня песок, я понял, что сил у меня совсем не осталось – никаких. Я ожидал, что тут-то меня и заклюют до смерти, но соколы вылетели из склепа и, вместо того, чтобы прикончить жертву, почему-то расселись на карнизе над входом. Там они и сидели, глазея на меня, но нападать больше не пытались.

Землекопы так перепугались, что удержать их не смогло бы ничто – они в суматохе бежали прочь; со мною остался один Мустафа. Он-то как раз кинулся ко мне, а не от меня – еще бы, мой внешний вид встревожил бы кого угодно. Когда мне потом, позже дали зеркало, я с ним охотно согласился: вся моя физиономия представляла собой пейзаж из синяков, ссадин и длинных рваных ран от соколиных клювов. Чудо еще, что они не добрались до глаз. Остальное тело тоже было в ужасном состоянии, а от одежды после этого побоища мало что осталось. Я слег, и если бы не постоянная забота Мустафы, наверняка отдал бы концы еще по дороге назад. Приплыв по Нилу в Вади Хадальфу, мы уже без труда добрались на поезде до нашей асуанской базы.

Не прошло еще и двух недель с того страшного дня, но даже спустя столь короткое время воспоминания об этом фантастическом происшествии начинают бледнеть – таково свойство человеческой психики. Мустафа-то мне верит, но он просто суеверный старый бедуин, воспитанный на страшных местных сказках. Кирк и еще несколько временно находящихся в Египте джентльменов полагают, что я либо лгу, либо брежу. У меня нет никакого способа доказать свою правоту – кроме как отправиться туда снова, а этого я делать не намерен, учитывая, что Калатис мертв, а сам я все еще не совсем здоров.

Я телеграфировал своему агенту в Нью-Йорк, чтобы держал фонды наготове. Уже сегодня вечером я буду в поезде на Каир, а там меня ждет музей (куда вообще-то надо был отправиться в первую очередь). Я постараюсь убедить их в том, что говорю правду, и вообще в важности моего открытия. В Книге Мертвых указаны способы умиротворения Великого Сокола при помощи заклинаний: со сверхъестественным можно бороться только сверхъестественными же методами! И когда Хор успокоится, мою находку можно будет каталогизировать и опубликовать, а мое имя займет по праву причитающееся ему место во главе списка выдающихся египтологов.

На тот случай, если со мной что-нибудь произойдет… – я печатаю это под копирку и передам экземпляр одному из живущих здесь бизнесменов, Майклу Киртону, потому что он во всем этом деле – лицо наименее заинтересованное и вряд ли станет выдумывать на этот счет какие-то собственные теории.