«Я почти пришел», — подумал Корби. Он повесил фонарь на низкий сук ближайшего дерева и усталыми руками вытер с лица холодный пот. Он чувствовал, как часто и слабо бьется его сердце. Каждое движение казалось мучительным.

— Ты в порядке? — спросил у Корби Ник.

— Если честно, я, кажется, не могу идти дальше, — признался Корби. Он сел на землю, подальше от испачканной в крови травы, прислонился спиной к ближайшему дереву.

— Мы тебя вытянем, — сказал Ара. И Корби вдруг увидел, как растет, разливается свет фонаря. Он прищурился и различил на листьях блики солнца, отраженные от ручья. Они забегали вокруг, запрыгали по стволам старых кленов. Кровь потемнела и начала запекаться, а слизь поднялась облачками пара и исчезла.

— Что это? — спросил Корби.

— Не знаю, — ответил Ник. — Сила Андрея.

Корби посмотрел на свои руки и увидел, что они светятся. Эти блики, эти волны солнечных зайчиков исходили от него.

— Тебе лучше? — поинтересовался Ара.

— Да, черный брат, — сказал Корби. — Спасибо.

Прошла минута, и света стало меньше. Корби поднялся с земли. «Я скоро их догоню», — подумал он.

— Сделай все правильно, — пожелал Ник.

— И останься в живых, — попросил Ара.

Корби снял фонарь с ветки и пошел дальше. Скоро тропа повернула, и из-за деревьев показался неясный далекий свет — это мелькали лучи двух маленьких, но очень ярких карманных фонариков. Подросток ускорил шаги.

— Еще одна болезнь идет сюда! — завопил Оскаленный. — Еще одна пропащая душа!

Корби на мгновение ослеп: в него издалека посветили фонариком. Он ответил тем же и пошел быстрее. «Может быть, не все еще потеряно для них, — с безумной надеждой подумал он, — может быть, мы сможем поговорить». Как будто издеваясь над его мыслью, спутница Оскаленного разразилась диким смехом. Корби вспомнил, как эта девочка жалела умирающего кота Барсика. Теперь она сама могла бы у кого угодно вырезать на коже квадрат.

Один из фонариков, направленных на Корби, замигал, а потом потух. Он не обратил на это внимания и продолжал идти вперед.

Из темноты выступили старые сетчатые ворота. Их створки были распахнуты настежь. Почти прямо за ними начинался ветхий деревянный мост. Овраг, над которым он шел, был больше и глубже, чем тот, на дне которого Корби утопил револьвер Токомина. А на середине моста, рядом с волокушами, замотанными в черный целлофан, стоял Оскаленный.

На заборе рядом с воротами висела заржавленная табличка: «Охотничьи угодья Белая Запь».

Корби поднял свой фонарь выше и направил луч над головой убийцы, на другую сторону оврага. Его сердце замерло. Бледный, рассеянный блик света высветил из темноты деревья, и Корби мог поклясться, что они не зеленые. Их листья были желтыми и красными. Там, за этим мостиком, уже наступила осень.