Свист повторился… только сейчас он был уже ближе и громче. И было в его мелодии нечто чудовищно притягательное. Вызывающее желание остаться на месте и увидеть издающий ее рот.

— Она идет, — сказал Сакс.

Кук вытащил пистолет.

Он взял лампу и, собрав всю волю в кулак, вышел в коридор. Там ничего не было. Ничего, кроме цепких теней, похожих на чьи-то извивающиеся щупальца. В свете лампы кружились пылинки. Нет, там ничего не было, но скоро должно было быть. Кук снова почувствовал резкий запах озона, как перед ударом молнии. Нечто готовилось нанести удар… нечто ползучее, многоногое и невероятное. Нечто ухмыляющееся, безумное и одинокое. То, чья ухмылка преследовала вас в детских кошмарах… один ухмыляющийся рот, без лица, с длинными, желтыми зубами.

Свист повторился.

На этот раз его громкость заставила их оцепенеть.

Источник был очень близко… возможно, за следующим поворотом коридора. И Кук подумал… да… он подумал, что слышит ее приближение. Ее ноги царапали переборки, словно тысяча гвоздей.

Беги, ради бога! — прокричал его внутренний голос. Убирайся отсюда на хрен… если ты увидишь, что появится из-за поворота, если ты увидишь, что выползет оттуда…

Они бросились бежать, топча грибок и рискуя поскользнуться. Поднялись по одному трапу, затем по другому, пока не оказались на палубе. Они слышали у себя за спиной безумный топот множества ног. Нечто, похожее на дикий хохот, эхом отдающийся на черном, запечатанном чердаке… Потом Сакс захлопнул на палубной рубке люк и запер его на засов.

И почти сразу же, с другой стороны послышалось царапание множества когтей о ржавую сталь двери. Когтей, острых как ножи.

Они бежали, пока не добрались до своих кают.

И лишь заперев двери, посмели перевести дыхание.

20

20

Они гребли и, по мнению Гослинга, прошли уже некоторое расстояние. Связав веревкой спасательную шлюпку и продолговатый плот, они получили одно громоздкое судно. Но с двумя гребущими по обе стороны людьми оно неплохо передвигалось.

Маркс с Гослингом отдыхали, пока остальные четверо сидели на веслах.

— Скоро мы на что-нибудь наткнемся, — сказал Маркс. — Я чувствую.

Странно, но у Гослинга тоже было подобное ощущение. Они двигались куда-то, и он чувствовал это нутром. Уверенность, что они к чему-то приближаются.