И когда туман сгустился, вокруг стало темнее. Так они поняли, что наступает ночь, или то, что считалось здесь ночью. Какое-то время еще было светло. Туман и море были залиты тем грязным освещением, которое напоминало не солнечный день, а скорее, дождливый, серый вечер. Но даже оно уже исчезало. В тумане зарождалась тьма, ползучий мрак. И свет мерк.

Но сколько это продлится?

Вот вопрос. Сколько здесь длится ночь, и сколько день? Должен же быть в этом какой-то ритм, какая-то структура. Как сказал Гослинг, единственный способ, которым он точно вычислял, сколько они здесь находятся, это его система распределения пищи и воды. И согласно тому, что они уже израсходовали, в тумане они находились уже четыре дня.

Четыре дня.

Господи.

Джордж помнил, что в первый день было темно, и единственный свет исходил от самого тумана. Наверное, тогда была ночь. Хотя не такая темная, как ночь дома. То есть, первый день был здесь ночью, после чего три дня было светло. Значит, темно будет тоже несколько дней?

Такая идея Джорджу не понравилась.

Я застрял в каком-то гребаном фильме Роджера Кормана, — подумал он. — Или, может, в «Ящике Скиннера». Крысы бегают в лабиринте, где достаточно пищи и воды, чтобы не умереть с голоду, а висящий перед ними кусочек сыра не дает их мозгу превратился в кашу. И этим кусочком сыра, конечно же, была надежда, что они найдут сушу или другой, застрявший здесь корабль. Приветствовалось и то и другое. Просто, чтобы ступить на что-то твердое, и достаточно большое, по чему можно было бы ходить, не думая, что ты застрял в этом Мертвом море.

Когда накатывает отчаяние, человеку не так много требуется для счастья.

Но никто еще окончательно не спятил, — сказал себе Джордж. Не настолько, чтобы вскрыть себе горло. Пока еще нет. Да, Поллард немного не в себе, но это же не то же самое, верно?

Да. Он знал, что это так. Но безумие наступало, он видел это в глазах у всех. Точно так же, как они видели это в глазах у него. Где-то там, впереди. Оно ждало их. Они не могли плыть в этом мраке вечно. Потому что тогда недостаток пищи и воды будет наименьшим из проблем. Человеческий разум не сможет выдержать долго, а тот туман медленно, но верно душил их.

Джордж смотрел на море, покрытое мембраной из гниющей органики. Со всех сторон возвышались огромные, плывучие острова из водорослей. Да, в конце концов, они погибнут морально. А может, и физически. Лишь богу известно, какие яды вдыхают они с каждой минутой.

Джордж сидел и чувствовал, как на него наваливается сон.

Он посмотрел на тыльную сторону своей ладони, заметив, что на нее падает свет. Тусклый, грязный свет. И он исходил не от тумана. Джордж не знал, сколько уже он видит его.