В ту же ночь я ушёл из дома, – рассказывал он далее. – Потому что ближе к утру мне нестерпимо захотелось человеческой крови. О выпитой почти только что из моей матери я уже и не помнил, ибо она послужила не для того, чтобы меня насытить, но чтоб завершить моё перерождение. Чувство голода буквально погнало меня из дома. Все мысли были только об одном – поскорее насытиться. Крови! Крови! Причём, мне было абсолютно всё равно, русича это будет кровь или кого-нибудь другого. То ли мать моя чего-то не доколдовала, то ли она так и рассчитывала, что оставшись в этих землях, всё равно больше всего я буду убивать именно их. Не знаю. В общем, в эту же ночь я выпил кровь у четверых где-то задержавшихся и заночевавших в поле под телегой мужиков. Как я ею наслаждался! Это был, пожалуй, самый вкусный ужин во всей моей жизни. Наверное, потому, что это было моё первое утоление голода. И вот, начиная с этой охоты, я стал выслеживать кровавых каждую ночь.

Я буквально упивался их кровью, – голос Убыра стал очень возбуждён, выдавая, насколько собственный рассказ его захватывал, – и с каждой ночью мне это нравилось всё больше и больше. Я нападал на них и нападал, хотя уже и давно не чувствовал чувства голода. Я словно обезумел – за одну ночь я умерщвлял по нескольку кровавых, по одному в каждой из «принимавших» меня деревень…

Сказав последнее, Убыр зевнул и на какое-то время замолчал, словно припоминая получше то, о чём рассказывал.

Охотясь на них, – снова заговорил он, встретившись глазами с шокированной, с каждой минутой всё больше, его рассказом Амирой, – я абсолютно не замечал, как среди кровавых распространялись обо мне слухи. Слухи, которые, стремительно обрастая домыслами и порождая множество нелепых суеверий, сеяли панику. Люди стали обвешивать в своих жилищах и натирать всё чесноком, среди них расползалось поверье, что если меня не пригласить в дом, то я не смогу туда войти. Они полагали, что за их кровью охотится целое сообщество созданий чёрных сил, внешне словно скопированных с них, которых они прозвали, словно как-то пронюхав обо мне, словом, очень схожим по звучанию с моим именем – упыри. Какое-то время спустя они даже стали подозревать в упырстве, как они сами же и выражались, друг друга! До чего доходило, – считалось, что если беременной женщине перебежит дорогу чёрная кошка, у неё непременно родится упырь! Хоть я и творил всё это один. Ха! А я… Я смотрел на всё это и не мог насытиться своей властью над этими несчастными. А когда вспоминал рассказы матери о том, что в битве с ними погибли мои отец и братья, то начинал презирать последних за их слабость. Как можно было оказаться побеждёнными такими немощными врагами?