Снова посмотрев на Амиру, Убыр усмехнулся.

С каждым днём мне всё меньше и меньше помнились слова матери о том, что цель всей моей бесконечной жизни на этих землях – это месть русичам. Моей бедной родительнице просто повезло, – хотя, я говорил, может, она просто всё так просчитала, – что её и мои интересы совпали. Ей хотелось, чтобы я убивал одного за другим живущих здесь кровавых, мстя им за смерть моих отца и братьев, и я нёс им погибель, хотя и всего лишь потому, что просто хотел выпить их кровь.

При последних словах хозяина подземелья Амире показалось, что во взгляде его промелькнули кровожадные искры.

Так продолжалось довольно долго. Наконец, – это случилось по прошествии не меньше века с момента моей первой охоты, – пришла пора, когда мне захотелось, чтобы у меня появились подданные. Одному стало как-то… Одиноко, что ли! И я решил испытать одно из своих, заложенных в меня пятидесятилетним колдовством матери, знаний. О том, как создавать себе подобных, хотя и с гораздо меньшей, чем у меня самого, силой. Той же ночью, когда я принял это решение, я не выпил у одного из мною укушенных кровавых до конца кровь. После чего провёл над его телом обряд по возрождению его схожим по своей сути и способностям со мной. Этим же обрядом я сделал так, что с той ночи все не выпитые до конца кровавые стали перерождаться в моих рабов. Получившимся же после того обряда первым мне подобным был Степан…

Степан? – переспросила Амира, конечно же не знавшая имени приведшего её туда упыря.

Это тот самый мой раб, что тебя сюда привёл. Я напал на него на околице его же деревни, когда он поздним вечером, точнее даже сказать ночью, возвращался с работы в усадьбе своего барина. Не допив его кровь, там же и бросил… А на четвёртую ночь после похорон, завершая его перерождение, пришёл к могиле и позвал. Когда же он с моей помощью выбрался из земли, как он стал рассыпаться в благодарностях по поводу того, что я его оживил! Он и рабом моим стать согласился абсолютно без размышлений и оговорок, особенно когда узнал, что став им, уже никогда не умрёт. С него всё и началось. Число моих подданных стало стремительно расти, ведь не проходило и ночи, чтобы я, он и все другие из моих, переродившихся, подобно Степану, и выбравшихся из могил рабов, не «приглашали» к себе каждый по нескольку кровавых.

Увы, – вздохнул Убыр, – среди последних чаще попадались такие, кто даже после такого физического перерождения ни за что не соглашался мне покориться, предпочитая смерть, и с такими я легко и безо всяких сожалений расставался. Впрочем, было много и таких, кто совершенно без сомнений со мной оставался, и благодаря им уже через пол-века, не более, после появления у меня Степана других в этих землях развелось столько, что здешние кровавые впали в почти безудержную панику.