– 

Так ты говоришь, ею запросто можно убить любого из твоих рабов? – сквозь зубы процедила она, отходя от беспомощно лежавшего перед ней громадного тела на несколько шагов. – А ведь ты говорил ещё и о том, что твои рабы тебе же и подобны! Понимаешь, о чём я?

Проговорив последнее, Амира повернулась к Убыру, замахнулась и изо всей силы, которой, надо сказать, с появлением у неё на шее бриллиантовой слезы в её руках неимоверно прибавилось, хлестнула раскалённым хлыстом бывшего владельца последнего. Удар пришёлся по груди, и в тот же миг то, что ещё оставалось на ней от красивой одежды Повелителя упырей, изорванной торчавшим между рёбер почерневшим колом и нещадно прожжённой только что лежавшим возле последнего раскалённым концом страшной, пышущей жаром плети, попав под новое испепеляющее касание последней, теперь вспыхнуло ярко-жёлтым и немного синеватым пламенем, ещё сильнее обжигая и обнажая смуглое тело Убыра. А на его, уже и так кошмарно обожжённой коже вмиг появился ещё один, намного больше ужасающий своим видом, выжженный, а местами ещё даже горевший, похожий на овраг дымящийся рубец, который стал особенно хорошо виден, едва только юная мстительница потянула своё новое грозное оружие на себя. Потянула, чтобы всего через пару мгновений обрушить его на властелина упырей в следующем, таком же сильном и хлёстком, ударе. А потом в следующем…

В подземелье невыносимо запахло горелой плотью. Обжигающие удары посыпались на Повелителя охотящейся за кровью людей нечисти один за другим, он же по-прежнему оставался неподвижен. Языки пламени, живо объявшего всё его массивное туловище, голову, руки, ноги, с каждым из продолжавшихся ударов Амиры становились всё жарче и жарче, и очень скоро вся кожа на теле сильнейшего упыря превратилась в сплошь обугленную, изрытую бороздами от ударов раскалённого хлыста поверхность.

– 

Вот тебе! Вот! Вот! За маму! – всё никак не могла успокоиться Амира, и только пронёсшееся в её голове молнией в одно из следующих мгновений воспоминание о том, что ещё не был наказан непосредственный виновник её горя, помогло ей с собой справиться и остановиться.

Перестав стегать плетью Убыра, Амира вытерла со лба пот рукавом. Лежавшее перед ней безжизненное тело хозяина подземелья уже было насквозь пронизано нестерпимо жарким пламенем. Огненная плеть Повелителя Упырей могла, видно, сжечь что угодно.

– 

Ну вот, – удовлетворённо проговорила девушка-мстительница себе под нос, – теперь можно и к Степану. А заодно и у Русика поинтересоваться, как это он надумал выдать меня этим гадам.