Степан… – задрожавшим голосом чуть слышно проговорила она, едва сдерживая слёзы, тут же добавляя: – Уж не тот ли это Степан, что…

– 

Да, – перебил её Убыр, – это тот самый Степан, с которым ты сюда пришла.

Нетрудно представить, какого труда в те мгновенья Амире стоило сохранить внешнее спокойствие. Собрав воедино всю свою волю, она едва смогла взять себя в руки, чтобы унять мгновенно разбушевавшееся у неё в душе всепожирающее пламя неуёмной злости на убивших её мать упырей, вспыхнувшее на ещё не погасших углях непоправимого горя, безвыходного отчаяния, жестоко гложущей боли и ещё огромного множества подобных, не менее мучительных чувств.

Какое-то короткое время она и Убыр помолчали. Между тем, раб, которого избранница Повелителя упырей только что спасла от дальнейшего истязания последним, уже скрылся в недавно выпустившей его туда стене. Ни хозяин подземелья, ни его гостья этого, казалось, даже не заметили.

Прервал их короткое молчание Убыр. Посмотрев на Амиру и увидев, что она как будто успокоилась, он подошёл к ней вплотную.

– 

Не будем о грустном. Раз уж ты согласилась мне помочь.

Он приблизился так близко, что стал слышен даже его запах.

– 

Лучше давай проделаем то, о чём мы только что с тобой договорились, – проговорил он ей каким-то вдруг враз ставшим притихшим голосом.

И не увидев в глазах Амиры ничего, что сказало бы хоть о каком-то её возражении, продолжил:

– 

Сейчас ты увидишь то, от чего только что пообещала меня избавить. Не пугайся, я сразу скажу, что тебе нужно с этим сделать. Хотя об этом ты и так уже знаешь.

Последнее он промолвил вполголоса, взяв кончиками своих массивных пальцев Амиру за подбородок и заглядывая ей в глаза.

–