Смотри! – выдал он спустя несколько секунд и почти в то же мгновенье схватил своей огромной пятерней, где-то на уровне груди, что-то невидимое, словно наброшенное на него прозрачной накидкой, и отшвырнул от себя в сторону, сразу после чего Амира увидела то, о чём ей только что хозяин заваленного сказочными сокровищами грота рассказывал. В грудной клетке Убыра, из страшной, сильно разбережённой раны, зловеще торчал почерневший от времени, видно, и в самом деле серебряный, кол. Ближе к телу последний, как и вокруг него одежда, был густо испачкан чем-то чёрным, наверняка кровью или ещё какими-то мокротами раненного упыря. И при этом как-то необъяснимо чувствовалось, что торчавшая в груди у последнего металлическая штуковина причинял своему невольному носителю ужасные страдания.

– 

Выдерни из меня этот проклятый кол, – проговорил Убыр Амире ставшим вдруг хриплым голосом, который был и жалобным, и злым одновременно.

Съёжившись, Амира испуганно взялась за торчавший из груди Убыра металлический предмет.

– 

Тяни его, – негромко прошипел глава упырей. – Ну же!

И сама не понимая, что делает, Амира начала медленно вытаскивать из грудины упыря источник его мучений. И тут, именно в эти секунды, перед глазами её вновь, уже в который раз, всплыла картина с лежавшей в их квартире на полу обескровленной мамой! Её самой дорогой, самой любимой на свете мамочкой, которой, благодаря этому проклятому выродку, стоявшему сейчас перед ней с заговорённым колом в груди, больше не было в живых. Слёзы, казалось, вот-вот должным были снова размыть в её глазах всё, что в те минуты девушку окружало, но тут у неё в голове, буквально сметая всё на своём пути, наконец, захватила власть злость. Неудержимая злость на ждущего от неё избавления от страданий мерзкого «родителя» убившей её маму нечисти, на самого упыря по имени Степан, на всех остальных кровопийц, порождённых Убыром, и даже на его мать, ибо это она наслала на русские земли такое ужасное зло. И эта злость моментально расчистила путь для уже зарождавшихся в рассудке у Амиры мыслей о том, чтобы страшному Повелителю упырей воспротивиться, которые вмиг стали там полноценными хозяевами.

Изо всех сил стараясь об этом не думать, чтобы, чего доброго, не выдать себя ждущему от неё помощи упырю, Амира в тот же миг покрепче ухватила вонзённый Убыру в грудь серебряный кол руками и… С силой вогнала его в тело ненавистного Повелителя нечисти ещё, насколько смогла, глубже! Она так надеялась, что это если его и не убьёт, то хотя бы снова на какое-то время обездвижит. Ведь он только что рассказывал сам, – когда монахи из братства вбили в него этот кол, он пришёл в себя не меньше, чем через век.