Кровь уже подготовила меня к тому, что я увижу труп. Но ничто на свете не подготовило бы меня к тому, в каком виде он предстанет. Поравнявшись с Миллером, я буквально рухнул на колени. Это было какое-то жуткое непроизвольное движение.

В одном из ситцевых кресел сидело обезглавленное тело миссис Пикеринг. На ней была шелковая блузка персикового цвета и белая хлопчатобумажная юбка, правда, от всего этого остались лишь бесформенные обрывки. Все тело было исполосовано с такой силой, что жир алыми лентами лежал на подлокотниках кресла.

Из окровавленного воротника блузки торчал обрубок шеи. Большинство внутренних органов – легкие, печень, желудок – были вырваны через трахею и уложены на плечи – эдакая гротескная пародия на фреску, изображавшую Кезию Мэйсон с Бурым Дженкином на плечах.

Сквозь истерзанную плоть виднелись ребра и таз – ослепительно-белые, с небольшим количеством прилипшего к ним розового мяса. Корсет и подвязки были разорваны на белые эластичные лоскуты. Этот акт посягательства – особенно в случае с супругой викария – казался даже более непотребным, чем само обезглавливание. Между ног висел влажный комок внутренностей.

Кровь была повсюду. Ею были забрызганы стены и пропитан ковер. Она была на зеркале, на белых чайных розах, стоявших на столе. Жуткая пародия на «Алису в стране чудес». Как там говорила Червонная Дама? Отрубите ей голову! Именно это и случилось с бедной миссис Пикеринг.

Голову я поначалу не увидел. Я в ужасе повернулся к Миллеру и спросил:

– А где голова?

Он указал в угол комнаты. Лицо у него было серого цвета. Я попытался понять, на что он мне показывает, но мой разум просто отказывался принимать это.

– Ради бога, сержант! – едва не закричал я на него. – Где ее голова?

Он снова указал в угол комнаты, но я видел лишь коричневый лакированный сервант со стоящим на нем аквариумом.

О, боже! Аквариум!

Вода в нем была розового цвета. Две золотые рыбки пытались плавать в своем переполненном доме, одна жадно хватала ртом кислород, у другой был перебит хвост.

Сквозь мутную воду и ветви водорослей на меня смотрело грубо увеличенное выгнутым стеклом лицо миссис Пикеринг. Глаза были широко раскрыты, рот набит цветной галькой.

Миллер подошел к серванту. Движения у него были скованными, как у робота. Он уставился на аквариум. Седые волосы миссис Пикеринг плавали на поверхности, словно густые набухшие от воды водоросли.

– Вы можете вытащить ее? – спросил я охрипшим голосом.

Голова миссис Пикеринг покачивалась и поворачивалась в воде. Казалось, будто она следит за мной глазами.