– Ладно, – сквозь зубы сказал отец Игнасио, – что ж поделаешь.

Надо выполнять свой долг, подумал он, надо во что бы то ни стало выполнять свой долг.

* * *

– Мэри? – спросил он, не оборачиваясь.

– Я здесь, отец Игнасио, – шепотом ответила она за спиной.

Он подошел к больному, поставил лоток на тумбочку и решительно отдернул простыню.

Маленькая сморщенная головка приподнялась с груди пациента. Ее поддерживала пара хилых рудиментарных ручек. Глаза-щелки разомкнулись и уставились на отца Игнасио. Они были желтыми, с узкими змеиными зрачками.

Сам же пациент не шевелился, лишь глазные яблоки все ходили под сомкнутыми веками.

– Я думал, это легенда, – устало сказал отец Игнасио. – Выдумки. Туземцы часто выдумывают. Ведь они язычники.

Он привычно разжег спиртовку и теперь прокалял скальпель, водя его над синеватым язычком пламени туда-сюда.

Желтые глаза неотрывно следили за лицом отца Игнасио. Сомкнутая щель рта приоткрылась.

– Не делай этого, белый человек!

Голос был высокий и пронзительный, у отца Игнасио заломило виски. Больной не проснулся.

– Ты – исчадие ада, – сухо сказал отец Игнасио. – И должен быть истреблен. У этой земли много демонов. Ты – один из них.

– Тогда полей меня своей волшебной водой, – визгливо предложило существо, – я знаю, ваши демоны ее не выносят.

– Оно… разговаривает? – изумленно прошептала у него за спиной Мэри. – Оно знает о святой воде?

– Оно знает все, что знает его хозяин, – пояснил отец Игнасио, и скальпель не дрожал в его руке. – По крайней мере, так гласит легенда.

Жабье личико мучительно искривилось в усмешке.

– Если ты коснешься меня своим железом, пришелец, – проскрипел он, – я убью его.

Больной на подушках заметался беспокойней, дыхание его стало хриплым, лицо посинело.