Не успела Неверфелл опомниться, как распахнулась еще одна дверь – побольше, в паре метров от нее. Комнату заполонили вооруженные мужчины. Неверфелл отскочила назад и едва не упала, споткнувшись о табурет. Бежать было некуда. Прятаться негде.

– Вот она! – Предводитель стражников схватил Неверфелл за руку и поднес светильник к ее лицу. – Смотрите, мы нашли ее. Наконец-то! Оцепите район. Может, получится поймать остальных! Ломайте вон ту дверь, посмотрим, куда она ведет.

– Что у нее в руке?

Неверфелл посмотрела вниз и увидела, что сжимает деревянный стаканчик. Стенки его влажно поблескивали. На языке Неверфелл еще сохранился смутно знакомый вкус.

Стражник выхватил стаканчик у Неверфелл, перевернул, понюхал и выругался:

– Проклятие! Она что-то выпила. Скорее тащите ее к лекарям, это может быть яд. Чилдерсин с нас шкуру спустит, если мы не доставим девчонку живой.

Чилдерсин. Это слово помогло Неверфелл сбросить оцепенение. Люди, схватившие ее, работали на Чилдерсина. Теперь она начала прислушиваться к их разговорам.

– Похоже, они все забрали с собой. Наверное, в конце концов решили, что девчонка им не нужна.

– Ладно, это уже не важно. Мы получили то, за чем пришли. Все на выход!

Стражники обступили Неверфелл плотным кольцом, отрезая путь к бегству. У каждого в руке блестел меч. Ее схватили под мышки и выволокли из комнаты в коридор.

«Что я здесь делаю?» Неверфелл судорожно пыталась вспомнить хоть что-то, но соскальзывала с гладкого склона памяти, как кошка со стены из отполированного мрамора. Ее руки были черными от грязи, ногти обломанными, кожу покрывали неизвестно откуда взявшиеся порезы и шрамы. Выкрашенные в черный цвет волосы отросли почти до пояса. А запястье обвивал плетеный браслет из бечевки.

– Скорее! Нужно увести девчонку отсюда! Следствие наступает нам на пятки. Еще не хватало, чтобы они ее забрали!

Стражники выскочили на улицу Нижнего города, и Неверфелл предприняла запоздалую и обреченную на провал попытку сбежать. Ее тошнило, ноги подкашивались. Когда она закрывала глаза, чтобы моргнуть, на внутренней стороне век вспыхивали пурпурные спирали.

Неверфелл грубо затолкали в закрытый паланкин вроде тех, в которых перевозили Картографов. Она услышала, как звякнули цепи и щелкнули замки, но все равно несколько раз толкнула дверь плечом. Безнадежно.

«Я говорила с Клептомансером», – в отчаянии подумала она. Но память сохранила только первую половину разговора, все последующие воспоминания исчезли. И даже то, что она помнила, как будто выцвело. Неверфелл знала, что она говорила и что делала, но даже не догадывалась о причинах, толкнувших ее на это.