Позади парня с девушкой засиял красный силуэт, осветив алым свечением большое расстояние. И тогда они вдвоём увидели, что коридор, тянущийся на десятки метров и обрывающийся на повороте, был завален жуткими мумиями, живыми и пытающимися смотреть на пришедших.

— Забвенное хранилище познаний в сокрытии бессрочном рождено. Но ныне в срок кошмарных испытаний безумным голодом жуков разорено… — тихо произнёс позади стоявший Лин, чьи светящиеся розы озаряли всё вокруг.

Когда Эрик с Готинейрой услышали его слова, то обернулись. Проход, через который все попали сюда, неведомым образом оказался заделан грудами оплавленных камней, за которыми слышались отвратительные писки полчищ огромных насекомых.

— И зачем тогда мы сюда пошли, если тут… такое. Неужели тут безопаснее, чем в тех канализациях? — спросил Эрик, пятясь назад, стараясь отойти от тел как можно дальше, то тщетно, ведь они оказались повсюду.

Он уже не реагировал так бурно, как в первое время своего пребывания на поезде, поскольку привык к странностям и жуткости поезда, хоть и не полностью.

— Спокойствие в рассудок ваш пусть изольётся. Сей место не опасно по своей природе… конечно, если тварь не распоётся. Ну а теперь, друзья, уходим.

Скелет, обойдя их, поспешил вглубь, никого не дожидаясь.

— Эй, стойте! — окликнул его Эрик, зачем-то схватив Готинейру за руку, и, таща её за собой, начал догонять Лина.

Только сейчас заметив, что он ведёт за собой удивлённую такому действию девушку, Эрик разжал хватку. Краус же шёл вальяжной походкой, которая казалась медленной, но при этому хранитель стремительно удалялся, будто скользил по воздуху, а шаги совершал лишь для вида. Но когда коридор начал постепенно расширяться, то Лин сбавил темп, позволив парню с девушкой нагнать его.

Теперь он ступал медленно, почти бесшумно, словно прислушивался к чему-то. Иссохшие мумии под ногами едва шевелились. Но одна из них, опиравшаяся спиной о стену, повернула голову, скрипя позвонками, и сипло произнесла:

— Узник небесного крематория… я помню тебя…

Череп Лина резко повернулся в сторону тела, а через долю секунды так же мгновенно вернулся в изначальное положение.

— О чём он, дядюшка Лин? — произнесла Готинейра, идущая самой последней. — И кто они все такие?

Тот ничего не ответил, не заметив или проигнорировав вопрос. Он лишь накренился, на ходу вписываясь в крутой поворот, ведущий в очередной коридор. Этот узкий тоннель, заполненный жуткими телами, вдруг резко оборвался, выходя в огромный зал, своими размерами больше напоминающий целый стадион.

Тьма, метров на десять с трудом разгоняемая светом роз на плече скелета, нехотя показывала свои тайны. В её толще слышался пробирающий до мурашек шум, точно кто-то бегал и что-то тащил за собой, иногда сверкая глазами, на мгновения замирая и глядя на прибывших чужаков.