И тогда Эрик, подняв её руку, специально провёл по когтями девушки своей ладонью, вызвав тем самым лёгкие царапины.

— Эй, ты чего? — говоря поникшим тоном, удивилась она, подняв голову и посмотрев на Эрика.

— Я не боюсь твоих особенностей. Это твоя сила, которой ты должна защищать своих близких, а не отказываться от неё ради страха кого-то поранить. Поранить своих не страшно. Страшно их не защитить в трудную минуту, — он сбросил со стола баночку пудры и мрачную пилу.

— А? — издала она стон, не понимая действий парня.

— Ничего, — ответил он, наклонившись ближе, и коснулся её покрытых шрамами губ.

От столь внезапной неожиданности она замерла, впав в ступор. Но потом, самая не понимая, зачем это делает, коснулась его губ в ответ, и между ними произошёл поцелуй.

Эрик чувствовал, как её рога упираются ему в лоб, но не придавал этому никакого внимания, как и тому, что девушка, впервые ощутившая столь невероятные эмоции, мягко, едва касаясь, обвила его ногу свою хвостом.

В другом конце комнаты послышалось громкое дуновение. Лин, стоя неподалёку, смотрел в окно, покуривая трубку. Парень с девушкой, увидев его, резко отстранились друг от друга. И Готинейра, поняв, что случилось на самом деле, смущённо отвела взгляд; и даже красный румянец пробился сквозь татуировки на её лице.

— И настало время конца, когда пожиратель повержен. И сплелись воедино сердца, тех, кто шёл до конца сквозь саму смерть… Пора, майн друг, идти на выход, ведь прибыли мы в мир, откуда родом вы. Ваш путь закончен, но действий ваших здесь навсегда останутся следы, — он грациозно повернулся к ним.

Девушка, смущённо опустив голову, отошла от Эрика, а потом, словно в её разуме что-то щёлкнуло, посмотрела на Крауса.

— Как? — спросил Эрик, недоумевая. — Это… и есть конец моего пути? — какое-то разочарование расплылось по его лицу, будто он ожидал не этого, хотя с самого начала только и грезил поскорее закончить своё путешествие. — Я сейчас вернусь домой? — спросил он тихо, медленно выговаривая каждое слово, будто не веря в происходящее.

— Вы по контракту жаждали сей смысл жизни обрести. Ну, что скажите, вам удалось его найти? — поинтересовался у него Лин, ожидая услышать те самые слова, что в итоге сказал Эрик:

— Да. Я его обрёл, — он спокойно окинул взглядом комнату, все её красоты и спокойствие в руках мягкой и полумрачной готической атмосферы в её уютных багровых и чёрных тонах. — Но… — замешкался он, споткнувшись о кучу несобранных мыслей. — Разве я не могу остаться? — и повернулся в сторону Готинейры, которая смотрела на него широко раскрытыми блестящими глазами, будто щенок, готовый к уходу хозяина.