Постепенно скорость судна и поезда замедлялась, и обстановка преображалась в более спокойную. Эрик, из последних сил обнимая девушку и держась за перила, теперь мог расслабиться. Он выпустил Готинейру из своих объятий, а сам сел на пол. Рядом с ним, покуривая трубку, стоял за штурвалом Лин, который радостно постукивал зубами.

— Неужели… — устало произнёс Эрик. — Это… — его дыхание сбивалось, — …всё закончилось? — на его лице появилась слабая блаженная улыбка, а веки глаз чуть приспустились.

Лин положительно кивнул головой.

— Даже не верится, — устало выдавил Эрик, позволив себя лечь на пол.

— Даже не верится, — повторила за ним девушка, садясь рядом.

Позади уже не было видно пожирателя, которого полностью поглотила чёрная звезда, постепенно удаляющаяся от корабля.

Глава 18. Финал

Глава 18. Финал

Эрик, вздрогнув, проснулся. Парень открыл глаза, перед которыми на мгновение пронеслось всё, через что он прошёл. Но, вспомнив, что кошмар закончился, глубоко вздохнул. Он сидел в кресле, откинувшись на его спинку, и был полностью расслаблен. Впервые за столь долгое время он чувствовал истинное спокойствие, наслаждаясь им, не желая ничего более делать, а только провалиться в отдых.

В комнате, преисполненной в уже привычном готическом, смешанным с инопланетным, стиле застыла приятная тишина, которая обычно сулила только плохое, но сейчас же была совсем обыкновенной, не предвещая никакой опасности. Малое количество свечей, застывших в воздухе на уровне макушки, своими скромными огоньками мягко освещая комнату, придавая ей бархатный полумрак.

Эрик, спохватившись, понял, что даже не помнит, каким образом попал сюда. Последние его воспоминания касались корабля, плывущего на солнечных парусах в сторону поезда, уходящего через космическую пустоту.

Он внимательнее осмотрелся. Потом встал с кресла, что далось ему с большим усилием, ведь всё тело жутко ломило, а слабость в мышцах порождала желание прилечь, пусть даже на пол. Но парень, едва переставляя ноги, не обращал внимания на изнеможение, и, сдерживая сонливо закрывающиеся веки, поплёлся в сторону массивных дверей, украшенных, как и обычно, барельефами с изображением различных картин.

Босые стопы касались пушистого гобелена, настолько приятного на ощупь, что Эрик позволил себе присесть на него. Но прежде взял с рядом стоящего стола какой-то фрукт, от которого откусил кусочек, а потом уже и плюхнулся на пол, погрузившись в удовольствие от мягкости мехового ковра. И опять уснул.

* * *

— …майн друг…

Парень, услышав знакомый голос сквозь дрёму, мигом открыл глаза. Он с трудом принял сидячее положение, и теперь видел Лина, сидящего на кресле. Тот закинул одну ногу на другую. Краус покуривал трубку, выдыхая меж зубов струйки дыма, сразу же обращающегося в серые клубы, которые затем развеивались в воздухе.