– Я не думаю о ней в подобном ключе – не совсем. Я не практикую моления. Полагаю, моя работа и есть молитва. Ну, а цель этой работы ты знаешь: я хочу, чтобы Тед упокоился с миром.

– И ты даже не рассматриваешь…

– Нет, – отрезал Роджер. – Не знаю, почему ты все сводишь к этой теме.

Он встал и отнес свою посуду в раковину.

– Потому что я считаю, что это поможет, – ответила я его спине.

– Ты ошибаешься.

– Откуда ты знаешь? Тебе нечего терять.

– Дело не в том, что я боюсь что-то потерять. А в том, какую выгоду могу получить. И в данном случае – никакую.

Он закончил мыть свою посуду, расставил ее сушиться и собрался выйти с кухни. Но перед этим сказал:

– Ты так и собираешься говорить об этом при каждом удобном случае? Почему ты не можешь оставить меня в покое?

Прежде, чем я успела ответить, он ушел с кухни.

Вот так это и стало для него больной темой. Драматичный уход со сцены был вполне в духе Роджера. Он не понимал, что весь наш разговор можно было описать одной фразой: по-моему, леди слишком много возражает.[11] Конечно, была вероятность того, что я ошибалась, но с каждым гневным возражением Роджера моя уверенность только росла, и я понимала, что раскопала что-то крупное.

* * *

К сожалению, я и понятия не имела, насколько крупное, и что с ним делать. Понимаешь, я ведь не могла снять проклятие за Роджера – вряд ли брачные узы мне в этом бы помогли. Каждый раз, когда я поднимала этот вопрос, Роджер, казалось, пытался уйти от него как можно дальше. Я отнесла свою посуду в раковину, а затем, когда закончила мытье, прошла в гостиную.

Мне еще многое предстояло прочитать о Рудольфе де Кастри. В интернете было, по меньшей мере, с десяток интересных статей. Но я отложила это дело. У меня был насыщенный день, и странностей мне хватило. Я включила телевизор и попала на самое начало «Алой буквы» с Деми Мур. Я уже говорила, что ненавижу этот фильм всеми фибрами души? Должна была. Честное слово, мы с тобой не смогли бы так испортить книгу, даже если бы постарались. Кажется, что выпущенной сто пятьдесят лет назад книге есть что предложить, но, нет, это же Голливуд! Прости. Для того чтобы перечислить все недостатки этого фильма, не хватит и часа. Пустая трата времени. Пустая трата таланта актерского состава. А деньги – все впустую! Я хотела отвлечься, а этот фильм идеально для этого подходил, и, поскольку Роджер был вне пределов слышимости, я могла, не стесняясь, кричать на экран сколько душе угодно. Положив пульт на диван, я приготовилась к двум часам клоунады.

Пока Деми в очередной раз снимала с себя одежду – будто вид ее обнаженного тела мог заставить зрителя забыть об отсутствии сколько-нибудь связного сюжета, – а Роберт Дюваль болтался в плену у индейцев – потому что кое-кто пересмотрел «Танцующего с волками», – я не думала о том, что происходило с Домом вокруг меня. Но теперь, оглядываясь назад, думаю, что должна была. Действие набирало обороты, но тогда, сидя на диване, я еще не знала, что меньше, чем через двадцать четыре часа, наша с Роджером драма подойдет к развязке. Финальный аккорд еще не прозвучал, но оркестр уже начал играть коду. Как бы ни увлек меня фильм – а погрузилась я в него с головой; так бывает, когда что-то очень сильно ненавидишь, – я, должно быть, почувствовала, что Дом начал меняться. Да и как я могла не заметить?