Преториус чуть ускорил шаг и поравнялся с Гэвином, оставив своих приятелей в нескольких шагах позади.

– Слушай, – прошептал он Гэвину, – такие ребятки могут быть соблазнительными, верно? Это круто. Могу понять. Положи мне на тарелку «киску» симпатичного мальчика, не стану носом вертеть. Но ты причинил ему боль, а когда причиняют боль одному из моих ребяток, я тоже истекаю кровью.

– Если бы я сделал то, что ты говоришь, думаешь, я стал бы по улицам разгуливать?

– А может ты не совсем здоров, сечешь? Мы тут не о паре синяков говорим, приятель. Я говорю о том, что ты принимаешь душ из детской крови, вот о чем я говорю. Ты его подвесил, изрезал всего напрочь, а потом оставил, блядь, прямо у меня на лестнице в паре носков. Ты получил мое сообщение, белоснежка? Считал его?

Когда Преториус описал мнимое преступление Гэвина, в том вспыхнула настоящая ярость, он даже не знал, как с ней справиться. И только молча шагал дальше.

– Этот парень боготворил тебя, понимаешь? Думал, ты вроде учебного пособия для новичка. Как тебе такое нравится?

– Не особо.

– Ты должен быть чертовски польщен, приятель, потому что больше тебе ничего не светит.

– Спасибо.

– У тебя была хорошая карьера. Жаль, что ей пришел конец.

У Гэвина в животе похолодело. Он надеялся, Преториус ограничится предупреждением. Очевидно, нет. Они здесь, чтобы прибить его. Господи, они собирались прибить его за то, чего он не делал, о чем даже не знал.

– Мы собираемся убрать тебя с улицы, белоснежка. Навсегда.

– Я ничего не сделал.

– Парень узнал тебя даже с чулком на голове. Голос тот же, одежда та же. Смирись, тебя узнали. Теперь расхлебывай.

– Иди на хер.

Гэвин бросился бежать. Восемнадцатилетним юношей он бегал за свою страну, и сейчас ему понадобилась та скорость. Позади рассмеялся Преториус (это же так забавно!), и две пары ног застучали по тротуару. Они звучали все ближе и ближе, а Гэвин был в ужасной форме. Через дюжину ярдов у него заныли бедра, джинсы были слишком тесными для бега. Забег он проиграл еще до того, как тот начался.

– Тебе не разрешали уходить, – рявкнул белый громила, пальцы с обгрызенными ногтями вцепились в предплечье Гэвина.

– Хорошая попытка, – Преториус улыбнулся, направляясь к своим псам и запыхавшемуся зайцу, и едва заметно кивнул второму громиле: – Кристиан.

Кристиан ударил Гэвина по почкам. Тот, изрыгая проклятия, согнулся пополам.

Кристиан буркнул: «Туда», Преториус сказал: «Скорее», и они вдруг потащили Гэвина с освещенной улицы в переулок. Рубашка и куртка порвались, дорогие ботинки загребали грязь. Наконец, его, стонущего, поставили на ноги. В переулке было темно, глаза Преториуса, казалось, висели в воздухе.