– Мозги у вас здесь прокляты! – Санечек еще раз махнул сапогом, Солька сжалась. Совсем как Тарук, когда его били. Битые они тут какие-то. – Вообще соображения нет! Сказано тебе: «Не подходи!»

Петька впервые в жизни был рад тому, что у него есть старший брат. Когда тебя защищают, это так здорово.

– А ты чего опять мокрый? – грубо спросил Санечек, кидая в него сапог. – Она тебя искупала?

– Его мавка в воду утащила! – вскрикнула Солька.

Санечек сжал кулак, резко придвинулся, заставив ее отползти.

– А Черномора с богатырями там нет? Чего одна мавка-то?

Санечек пошел к воде. Остановился у кромки. Привстал на цыпочки, вглядываясь.

Сейчас должно было случиться что-то страшное. Мавка, змеи, драконы, упыри… Но ничего не произошло. Санечек постоял, покачиваясь, плюнул в воду и вернулся. Присел на корточки над Солькой.

– Значит, так. Всех мавок я с сегодняшнего дня запрещаю. Услышу хотя бы про одну, – Санечек выразительно посмотрел на разбросанные сапоги, – саму тебя в эту речку сброшу. Тронешь брата пальцем, скормлю Горынычу. Завтра мы отсюда уедем. Потерпи немного.

Он встал, встряхнул ногами, затекшими от сидения на корточках.

– Не уедете, – с ненавистью во взгляде крикнула Солька. – Проклятье на нем, оно вас не выпустит. Проклятье выбить можно, больше никак.

Санечек усмехнулся, и у него на щеках появились знаменитые ямочки.

– А мы отмахаемся, – весело отозвался он. – Вот этими сапогами и отработаем прием.

– Ты не понимаешь! – не сдавалась Солька.

Петьке захотелось опять зажмуриться.

– Это ты не понимаешь! – уже уходя, через плечо, бросил Санечек. – Твои друзья сильно ошиблись, связавшись с Петькой. Он сам какую хошь нечисть проклянет. У него талант доставлять всем одни неприятности.

Проходя мимо, Санечек пнул размякшего от умиления Петьку.

– Чего сидишь? Пойдем. Или ты не накупался?

Петька очень даже накупался. Он бодро вдел ногу в сапог, допрыгал до второго, ввинтился в него, побежал за братом. Догнал, потянулся щекой к плечу Санечка – все-таки старший брат это мощь, всех врагов раскидал. Санечек сгреб его за плечи, сильно, до хруста в суставах, придвинул к себе.

– Значит так, – зло заговорил он, – если ты еще куда-нибудь за ближайшие сутки сунешься, я сам тебя в этом болоте утоплю. Чтобы до отъезда сидел в хибаре и на улицу нос не казал. Понял?