– Сказал бы, что к вепсам собрался, я бы не поехал. Кто ж вепсов не знает. – Витек немилосердно проминал бока подушке. – Вепсы всегда колдунами были. Чудью. Они клады чуют за версту. От их взгляда молоко киснет.

Петька поморщился. Если тут что и кисло, так только у него на душе от всех этих рассказов. Не ожидал он, что Витек окажется таким подкованным в вепсских сказаниях. Эдак он мог развернуться на целую лекцию про традиции и обычаи морочного народа. Вырастет, станет Бажовым, великим сказочником. От радостной перспективы Витькиной жизни легче Петьке на душе не стало, и он пошел обратно к кровати.

– Что за порошок? – спросил он уныло.

Витек сунул руку в карман. С него сталось бы вытащить сейчас горсть этого непонятно чего и сдуть в сторону приятеля. Петька попятился. Поймав движение, Витек скрылся.

Петька растянулся на кровати. Посмотрел наверх. Желтоватая бумага на потолке ничего ему не явила. Может, ничего и не было? Может, ему все приснилось? Это просто такая длинная ночь, и она все длится и длится. Бывают же кошмарные сны с продолжением.

Хлопнула входная дверь. Все, сны отменяются. Снова реальность пожаловала.

Реальность проявилась в виде Тарука. Он бодро рассказал, что сразу после драки сапогами Санечек вместе с ним сходил к дому Палаги. Они откатили машину подальше от балки, зашли в дом. Фотографии светловолосой женщины на столе не было. Да и не она это была, не ведьма. Тарасий вспомнил рассказ своей бабки, что ведьма, когда-то жившая в том доме, была низкой, сгорбленной и волос на голове не имела. Всегда ходила в платке.

– Там еще даты стояли, – вяло напомнил Петька. – Кажется, семьдесят третий.

– Нет, это не Палага, – отмахнулся невероятно разговорчивый сегодня Тарук. – Она лет десять назад померла. И лысая.

– А Нойдола это что?

Петька ожидал, что Тарук уйдет от ответа – почему-то он это делал постоянно, но сегодня у него был другой настрой.

– Это деревня, к Питеру ближе. Народу там было тьма. Все больше колдуны. А потом – раз – и захирела. Заводик так был, закрылся, дорога разбилась, болото наступило. Стали люди уезжать. Бросали все и уезжали. И совсем уехали. Никого не осталось. Совсем. Туда сейчас только сталкеры ходят. На велосипедах или пешком. На машине не проехать. Палага была оттуда. Здесь у нее родственник жил.

– И что, у нее правда все потом померли?

– Не знаю, – пожал плечами Тарук и стал ковырять коленку. Ранки закровили.

Петька вспомнил, что у него тоже есть поджившие царапины – на локте и на ноге. На ноге – это он ночью расцарапался, а на локте…

Он вдруг вспомнил, где заработал царапину на локте. Вчера в доме. Точно! Солька была права. Все ходили и ничего, а он, как лось, цеплялся за все углы и царапался.