Петька пискнул.
– Что сопишь? – еще сильнее сжал его Санечек.
– Я не могу, – выдавил из себя Петька, легкие словно тисками скрутило.
– Что не можешь? На месте сидеть? Так давай я тебя свяжу.
– Она там. Она не позволяет. – Словарный запас Петьки закончился, не мог он объяснить.
– Девка эта? Солька? Я еще до бабки их доберусь. Развели старообрядческий притон. Шаманы, лешие, горынычи.
– Ведьма из дома. Того, где машина остановилась. Она смотрит.
Санечек разжал руку. Петька тут же споткнулся и упал. Санечек склонился. Темная челка упала на лоб, глаза нехорошо сверкнули из-за волос.
– А теперь смотри на меня. Внимательно. И выбирай, чей взгляд будет страшнее. И какой взгляд будет вернее тебя преследовать ближайшее время.
Взгляд у брата был нехороший, и в этот момент по всем статьям перебивал ночной взгляд ведьмы.
– Не угомонишься, я тебя здесь оставлю. А матери скажу, что тебя и правда подменили. Мальчика забрали, чурбак деревянный подсунули. И какое-нибудь полено привезу. Ты у нас знаменит своими выкрутасами, она поверит. Хочешь?
Петька замотал головой. В том, что брат так сделать может, сомнений не было.
– А не хочешь, так сиди тихо и каникулы мне не порть.
На глаза сами собой навернулись слезы – и так плохо, а тут еще не верят, и все шишки снова достаются ему. Ведь если бы Санечек хотя бы раз услышал его и поверил…
– Мавка только что была в реке, – крикнул Петька. – Ее Солька видела. Мавка хотела меня на дно утащить, а Солька не дала. Спроси у нее. И Солька и Тарас – они оба ее видели.
– Жалко, что не дала. Мы бы уже домой ехали.
Дальше Санечек пошел один, а Петька остался сидеть. К нему тут же примчался Горыныч, ткнулся мордой в лицо, требуя ласки, уселся рядом, нагло придавив.
– Но ты же все знаешь, – прошептал Петька, утыкаясь ему в шею. Горыныч языком слизал Петькины слезы. – Ты видел этого змея. И мавку видел. Чего ты молчишь?
Горыныч встряхнулся – рубаха на Петьке была мокрая, бок у собаки тоже намок.