А потом просто ушел. Неизвестно куда. Кстати, очень интересно, куда он все время ходит?

Я не знаю, наверное, на эти ваши лекции-шмекции? Работает над проектом. Он говорит, что это очень специфическая работа, что бы это ни значило.

С нетерпением жду, когда ты увидишь, Саманта, прошептал он, когда мы с ним разминулись в дверях. Но только когда я закончу, разумеется.

– В какой он группе на моем факультете? – спросила я у Авы.

– Откуда мне знать? Я за ним не слежу. Я тебе не одна из этих куриц.

Я разглядываю лоскутки травы, пробивающиеся сквозь снег на лужайке внизу. Усыпанные набухшими почками ветки, роняющие талую воду. Воздух напоен сладким, упоительным ароматом цветения, как будто все растения вокруг занимаются сексом. У меня в голове все плывет, пока Ава рассказывает, как они начали трахаться. Тогда она думала, что я умерла, или что меня втянули в свою секту «курицы». Она была разбита и одинока, но пыталась простить меня, потому что я перестала быть самой собой, от меня осталась лишь тень меня прежней. И тут нарисовался он, начал интересоваться насчет жилья, хоть она и не давала рекламу. Просто возник из ниоткуда. Хулиган с превосходным музыкальным вкусом. Да еще и отличный художник. Не то чтобы она точно знала, чем он там занимается. Об этом он не рассказывает. И становится очень серьезным, когда спрашиваешь. Прямо как кое-кто другой. Хотя неважно. Она уверена, что проект просто бомба. О, а еще он бесподобно готовит, но я и сама должна была в этом убедиться вчера, разве нет?

– Да, – киваю я.

Кивок – странная вещь, если задуматься. Ты просто раскачиваешь голову на шейных позвонках взад-вперед.

– Да что с тобой такое, Хмурая?

– Со мной все в порядке. Ты о чем?

– Ты просто… странно себя ведешь. Не знаю.

– Странно? Я не странная, – трясу головой я. Нет уж, странная тут точно не я. – Я просто… понимаешь, немного беспокоюсь, – я даже не могу заставить себя в этот момент посмотреть ей в глаза.

Вместо этого я смотрю на енотцев. Они глядят на меня так, словно хотят, чтобы я ей во всем призналась. Ты должна рассказать ей, Саманта, говорят мне их глаза. Он – не тот, за кого себя выдает, верно? А значит, она должна узнать правду. Но поверит ли она в нее? Да и кто в такое поверил бы?