— Святейшая. Пить еще чью-то кровь у меня нет никакого желания.

— Значит, единое целое.

— Коим мы были всегда, — тихо произнес я.

— Ради той, что, впиваясь, мне дарит любовь, — процитировала Кэт. — Ведь ты почти предупреждал меня тогда, Сэм. Обо всем об этом.

— Это просто фантазия, — покачал головой я.

— Фантазия о вампире или о жертве вампира?

— Быть может, и о том, и о той.

— Здорово. Так как тебе — быть единым целым?

— Прекрасно.

— Да. Здорово. — Ее рука сжала мою в ответ. — Если мы выберемся из всего этого живыми…

— Мы выберемся, Кэт.

— …если все же выживем, я не хочу терять тебя больше, Сэм. Мне так хорошо, когда мы вместе. Наверное, я тебя люблю. Наверное, всегда любила.

Она подобралась ко мне, закинула на меня ногу и мягко поцеловала. В этом поцелуе не было ни безудержности, ни жажды — но от этого он не был хуже, отнюдь. Простой, короткий знак любви. Она положила голову мне на грудь, и я погладил ее короткие, влажные волосы.

Так мы скоро и заснули.

Когда я пробудился, Кэт все еще лежала на мне, все еще спала — дыша ровно и неспешно. Ветер утих. Хоть мы и залегли в тени, воздух был сухой и горячий. Я чувствовал дыхание Кэт на своей груди. И — что-то еще. Посмотрев вниз, я увидел маленькую блестящую лужицу на коже — там, где угол ее рта опирался на мою грудь. Кэт во сне пускала на меня слюни.

Я улыбнулся.