— На детской площадке порезалась, — честно отвечает Наташа. — Лагерь ужас какой запущенный, все ржавое, железки торчат.

— Ой, так тебе надо вакцину от столбняка колоть, если ржавое, — оживляется Стас. — Помнишь, у Анютки в классе был мальчик…

Голос у него срывается, он сглатывает, смотрит в стол. Бездна в глазах возвращается. Игорь не выдерживает, заказывает пива.

— Пей, пей, я за руль сяду, — говорит Настя, разлучница. Это из-за неё тогда Игорь всё бросил и помчался из своей налаженной жизни в новую, оставляя за бортом жену, детей, родной город, карьеру и семнадцать лет брака.

Настя успокаивающе гладит Стаса по плечу, видно, что уже подружились. Наташа смотрит в себя — ревности никакой нет. Как будто и её самой уже больше нет, есть остаточное эхо, по инерции еще обладающее физическим телом. Она отхлёбывает невкусный теплый кофе, смотрит Насте прямо в глаза, так и не определившись, что бы ей хотелось сказать.

«Если бы ты, сука, Игоря не увела из семьи, если бы он остался с нами, то, возможно, мы бы вместе спасли Анюту, или сразу уехали туда, где никого не надо спасать?» или «Спасибо тебе, если бы Игорь тогда не уехал с тобой в Волгоград, он бы давно уже лежал мёртвым в безымянной могиле, а Анюта бы погибла все равно?»

Настя отводит взгляд, видно, что она тоже еще не определилась с тем, что могла бы сказать в ответ.

— Я ребёнком ездила в «Рассвет» несколько лет подряд, — говорит она. — И в последнюю смену, после которой лагерь закрыли. Столько воспоминаний…

— Почему закрыли-то? — спрашивает Игорь и заказывает второе пиво. Настя вздыхает, кладет руку на бугрящийся живот.

— Плохо там стало. Страшно. Странно. Вода капала… ниоткуда. Окна бились сами. Деревья гнули ветки… — Настя смущается. — Нет, не могу объяснить. Думаю, может и не было ничего? Я была такая впечатлительная, мне в предпоследнюю смену там девочка одна рассказала про сома-людоеда, так я до сих пор иногда боюсь в воду заходить. Она так хорошо рассказывала, зараза! Не помню, как её звали, а про сома на всю жизнь запомнила. Еще помню, что она пропала в конце смены. Её сначала вроде искали, а потом милиция сказала, что она сбежала с каким-то мальчиком. У нее семья была неблагополучная, в школе проблемы, было от чего бежать. А я за неё боялась сильно, мне всё казалось, что с ней что-то плохое случилось. Но я за всех всегда переживаю…

Настя смотрит на Наташу, извиняясь, и та вдруг понимает — вправду переживает, вправду всех любит. И Игоря, и ребенка во чреве, и Стаса уже полюбила, и ее, Наташу, полюбит, если она позволит.