«Он большая шишка, его подключат ко всем возможным аппаратам, — думает Наташа. — Современная медицина хорошо поддерживает жизнь. У него будет уйма времени».

Наташа, морщась, отрывает подол от своего платья, перетягивает рану на бедре. Хромая, они с Лерой идут искать Диму.

2015

— С Новым годом, — говорит напомаженный мужик в телевизоре, — С новым счастьем!

Дима Фирсов выключает телевизор, долго смотрит в окно, за которым идёт обычный в последние годы холодный новогодний дождь. Теперь и напиться нельзя — от первой же рюмки начинает голова раскалываться. Хотя грех, конечно, жаловаться, и так все врачи удивлялись, что он вообще от такой черепно-мозговой оклемался. Три месяца в больничной палате, исхудал, как палка, волосы отросли до плеч, хоть за гитару опять берись, да на сцену лезь с песнями.

И вот уже месяц дома, в пустой квартире, в пустой одинокой жизни, холодной и омерзительной, как холодильник после долгого отсутствия.

За окнами взрываются петарды, слышатся радостные крики, пьяные и просто счастливые. Люди вступают в новый год с ощущением радостного чуда, до которого — рукой подать. Ну, в этом году уж точно будет.

Дима открывает входную дверь, чтобы выйти на площадку покурить. За дверью стоит Наташа, собирается с духом постучать. Оба вздрагивают, неожиданно оказавшись лицом к лицу.

Она выглядит очень молодо, ее волосы блестят от дождя, она пахнет какими-то горькими духами. Он смотрит в её глаза, и видит их обеих — красивую взрослую женщину, раздавленную неожиданной бедой, и совсем еще юную девочку, жаждущую жизни и любви.

— Прости, что так долго, — говорит она, неловко улыбаясь. — Мы… я… привыкала. Иногда нужно немного подождать, чтобы увидеть, куда дальше.

Дима молчит.

— Раз пришла ко мне любовь, закипела ртутью кровь, — говорит Наташа и протягивает руку к его лицу. Он зарывается лицом в её волосы, в мокрое плечо её куртки, и плачет, как маленький.

Наташа и Лера гладят его по голове.

Прогулки по…

Прогулки по…

трамвайным рельсам уютным креслам остывшим чреслам красной Пресне последней песне часам, усам, голосам сухим губам чистым четвергам пустым небесам устал, так устал, не могу больше… сам, всё сам

трамвайным рельсам

уютным креслам

остывшим чреслам