Олька побродила по пустой квартире. Солнечно было и очень тихо, только вдалеке в трубе вода бульк-бульк. Выпила последний стакан маминого компота. Глаза закрыла, чтобы лучше представить, что мама за спиной стоит, вот-вот ладонь на голову положит. Потом вскочила, как ошпаренная — почудился звук от двери, бросилась, задыхаясь, думала — откроет дверь, а там Саня. Пусть пьяный, весь в помаде, или измученный, заросший, с темными кругами под глазами, вонючий-заскорузлый, она бы сразу на колени кинулась, в квартиру бы его затащила и выдохнула бы наконец, в первый раз за две недели выдохнула без боли в стиснутой груди. Но пусто было на площадке, никого. Почудилось.

Олька села на пол прямо в дверях — ноги подкосились. Посидела, рассматривая рваные полоски на дермантине — когда-то у Сани был щенок. Потом накрасилась, оделась и поехала на встречу к Саниной любовнице Марусе Порониной, сорока пяти лет, незамужней, неработающей, статус в фейсбуке «Помогите найти человека», а до того был — «Ничто не ранит так больно, как осколки собственного счастья».

…Маруся подняла глаза, нервно дергая за ниточку пакетик травяного чая в высокой кружке. Странное у нее лицо было — на фотографиях — ужас-ужас, а живьем — на первый взгляд некрасивое, но чем дольше смотришь, тем труднее взгляд оторвать. А глаза — покрасневшие, полные такой же тоски, как у самой Ольки.

Долго они друг на друга смотрели через столик одинаковыми больными взглядами. Будто молча высказали друг другу всю неприязнь, и тут же признали, что другая — в таком же горе и страхе, любит того же человека и на все готова, чтобы его вернуть. А значит — почти соратница. По крайней мере пока, при потере предмета раздора.

Маруся опустила глаза, вытащила из кружки пакетик и наконец отпила свой чай.

— Мне ничего не говорят, — тихо сказала она. — Меня допросили два раза, и всё. Информацию давать отказываются. Я не член семьи.

Олька кивнула — «так тебе и надо» прошло поверху, плеснуло уродливой зубастой рыбкой и ушло в глубину. Она попросила у официантки кофе, покрутила обручальное кольцо на пальце.

— Ничего они не знают толком, — сказала. — Последнее подтвержденное местонахождение — на записи с камеры станции скоростного трамвая у центрального парка. Вышел из вагона, постоял с телефоном — смс-ку набирал, потом ушел по лестнице. Подняли сверки от оператора, ничего там не нашлось подозрительного — друзья, работа, плюс наша… драма. Про смс-ку тебя полиция спрашивала?

Маруся кивнула, прикрывая яркие синие глаза. Принесли кофе. За стойкой бармен уронил поднос бокалов, взвизгнул под грохот бьющегося стекла. На дереве столика под лаком был потек смолы в форме Италии. Олька с Саней ездили в Венецию, когда поженились. У них был секс на улице, в древнем темном переулке, под звездами. Так себе секс, трудно расслабиться среди призраков. Олька потом купила себе шарфик и магнит на холодильник…