Внимание Олега привлек утыканный свечами подоконник.

— Это не спасёт, — тихо промолвил Варин брат.

* * *

От ударов грома вибрировал настил.

— Ты бросила меня с этой… — «с этой деревенщиной», едва не сказал он. — С этими людьми.

— Не понимаю, что случилось, — потупилась Варя.

— Ладно, — он замер на пороге горницы, прислушался.

— Что было потом?

— Мы ели. Все начали расходиться в шесть. И я хотел разбудить тебя и слинять.

— Почему не разбудил?

— Разбудил. Почти. Ты сказала, что готова уезжать. Помнишь?

Варя помотала головой. Из-за освещения её лицо было жёлтым, как у лежащей в гробу Маланьи.

— Я собирался подогнать автомобиль. Но там был твой брат…

В памяти зазвучал вкрадчивый голос:

— Ночевали бы.

Соседи уже рассосались, в вытянутом дворе остался только Коля. Но Олегу отчего-то казалось, что свидетелей здесь гораздо больше, что из-за деревьев или с самих деревьев за ним наблюдают…

— Я уже говорил, — уставший после суетливого дня, он не маскировал раздражение.

Сумерки сгущались, а с ними пришёл гром. Всё, как пророчила Варя.

— Хорошая она девочка, — сказал Коля, кивая на окна дома, вспыхивающие в такт с небосводом. — Повезло тебе.

Если бы не узкий разрез глаз и колючий взгляд, брат был бы точной копией Вари. Даром, что они двоюродные. Подбородок, скулы, нос…