– Васька!

Ворвавшись на кухню, Иван подлетел к дочке, что одной рукой держала баночку йогурта, а другой – рисовала на салфетке. Подхватил и стиснул в объятьях.

– Вася, Васятка…

Однако дочь не была настроена нежничать.

– Плохой папа! Пустить!

Кулачок ударил в плечо, а перышки-брови сошлись в одну линию. Кажется, собиралась буря.

Моргнув, Иван опустил дочь на пол и некоторое время растерянно смотрел, что она делает: как чинно села, отхлебнула йогурта, опять начала рисовать… Палка, палка…

Нет, не огуречик.

Потому что Вася рисовала тварь. Свое «иичко», остатки чьей скорлупы и слизи прошлой ночью он столь яростно уничтожал тряпкой. Тер ковер так, что едва до дыр не протер. А потом, в сотый раз проверив окно, уложил чисто вымытую Ваську и лег рядом с ее кроватью, как сторожевой пес.

«Это не кошмар. Это было по-настоящему».

Захотелось щипнуть себя и проснуться.

Иван провел рукой по лицу и услышал, что вернулась Алиса, успевшая сгонять в магаз.

– Встал? – усмехнулась она, плюхнув на стол пакет. – А я-то думаю, куда муженек делся? Может, у любовницы?

Алиса хохотнула и бросила презрительный взгляд на дочку:

– А он, оказывается, с этой малахольной спит!

Иван вздохнул. Сон жены всегда был крепким, поэтому она не знала, что творилось ночью. Но сказать ей…

Взгляд опять мазнул по рисунку, и язык онемел.

– Алис, – выдавил Иван спустя вечность. – Ваське… кошмар приснился. Я крик услышал. Вот и пришлось там ночевать.

Алиса фыркнула и стала раскладывать покупки. Помедлив, Иван ушел к телевизору. Он с трепетом ждал новостей, представляя панические фразы в бегущих строках, белые лица спецкоров и ролики с тварью в небе. Но так и не дождался.

Похоже, монстр умел прятаться. Или вовсе улетел в другой регион.