Лицо Михаила, всплывшее в разуме видением, стало не для Андрея первого очным судом самого себя. Он не находил слов, как извиняться, как просить прощения.

Андрей пошел в ванную. А что он наговорил вчера Мише?.. Это же был кошмар какой-то… Еще один. Хоть и правда, хоть и… Нет, нет, надо все обдумать.

Голодный как зверь, ощущая пустой аж с обеда перепившийся желудок, Андрей вошел на кухню скорее ставить чайник. Руки его взялись за голову, и он уже собирался сесть и думать, как полководец, который что-то пытается осмыслить в самый разгар безумия битвы, но тут… Так вдруг явственно представилось, что образ Михаила внутри внезапно улыбается и лишь качает головой.

Ребенок… Дети… Какие же вы еще маленькие и глупые… Возможно, лишь фантазия желающего романтики крыльев человека?..

Хорошо, что это была суббота. Первые шишки взрослой жизни мотылька-ангела в Андрее. Сидя в маршрутке, он трясся на великолепных российских дорогах, и смотрел в окно. В уши были воткнуты наушники. Они играли любимый громкий рок. Русский рок.

Лицо Андрея было серьезным и задумчивым. Он все-таки успел осмыслить то, что произошло в глубине и отложить это линиями своего устремления, своими выводами. Пусть это останется его личным. Да, он взрослел. И он собирал себя сегодня первым штрихом, не подразумевая еще, что должен будет написать шедевр портретного искусства… Жизни, мастерства, где сложнее всего понять и найти свою личность.

Он где-то даже удивился, как машинально всунул в уши плеер, а до этого догадался зарядить батарейки. И как поставил с утра чай. И как передал денежку платой водителю маршрутного микроавтобуса. Рефлексы возвращались к Андрею, и старая жизнь приходила из прошлых дней вдобавок к новой. Это было очень интересное ощущение, надо сказать. Лишь навык бриться безопасной бритвой к Андрюхе возвращаться просто упорно не желал. И он ехал с новым порезом на шее, заботливо заклеенным пластырем. Криво.

Андрей спешил к родителям. Как он ждал этой субботы, этого момента… Как сжималось его сердце уже при телефонном разговоре. Волнение, вот что было внутри того, кто увидит впервые в своем настоящем я тех, кто подарил ему эту жизнь. Эту Землю.

— А я думал, что ты нас совсем забросил!..

Это были первые слова и первое крепкое прикосновение пожимающей руку мужской ладони.

— Папа!.. Ты так думал?! — все чувства Андрея были так ошеломлены, что он сам будто наблюдал со стороны за своими фразами.

— Конечно!.. Полгода носа не показывал! Дом родной забыл?! Ладно, здорово, что приехал!..

Они обнялись, стоя в прихожей. С бьющимся сердцем Андрей вдруг ясно понял, что второе есть родительская ласка, и что первое было обычным мужским приветствием здесь, на Земле. Обычным!.. О, как же он опрофанился!.. Опять!..