Андрей встряхнулся, возвращаясь из ангельских мечтаний о мире, где на свое отражение смотрели редко, в мир обеда и колбасы. Вкусный запах стал свидетельством того, что не все так плохо на этой планете.

— Ммм… Мясо по-французски?.. — угадал он.

— Твое любимое!.. — мама уже доставала из духовки дымящийся противень.

— Наверно, сам обычно всякую ерунду из фастфуда ешь?.. — спросил отец, когда сели за стол.

— Да не… — Андрей изошел слюнями. Не заметил, как следит только за накладывающей женской рукой, на безымянном пальце которой тускло светилось обручальное кольцо. — Я дома… часто.

Врать было нехорошо.

— Не ахти, если яичницу одну готовишь, — заметил отец.

— Есть еще замороженные пельмени, ты что, забыл?.. — посмотрела на мужа мать.

— Пельмени — это святое!.. — отмахнулся он, хмуря брови.

И чего в них святого?..

— Да я вообще… — Андрей справился с ножом и вилкой и положил в рот горячий тающий кусочек. Сильно обжегся.

— Осторожно! Горячее!.. — воскликнула мама.

— Да, я понял… — Андрей пережил очередную травму. Больно, однако начало входить в привычку. — Я говорю, что мне девушка иногда готовила… Иногда вместе…

— Какая девушка?.. — взгляд отца поднялся на его лицо.

Андрей осознал, что болтнул что-то такое, что понял, только когда уже произнес. И часто такое бывало с людьми?.. Про Ладу он родителям ничего не говорил.

— Ты с девушкой живешь? — посмотрела на него мама. Она села по правую от сына руку и была сыта, потому что могла говорить с тем, кого любила больше всех.

— Я?.. — голубые глаза Андрея перекрестились с ее глазами, на минуту позабыв про обед. — По правде…

— Сейчас, по-моему, все живут друг с другом лет с четырнадцати!.. — высказался отец.

— Но когда мы говорили по телефону, Андрей не упоминал про девушку, — молвила мама. — Ты давно живешь не один?..

— По правде говоря, — продолжил Андрей начатую мысль, — я с ней уже не живу. То есть я с ней и не жил… Так, на пару дней иногда вместе оставались у меня…