— Господи, что творится?! Останови его! — воскликнул Салафиил, которого ради схватки столетия оторвали от молитвы за мир. Варх до боли закусил нижнюю губу. Адель, стоявшая рядом с Рафаилом, в страхе вцепилась в его рукав.

Варфоломей, продавливая всеми силами, стал крениться вбок, надеясь лишить Агнесс последней опоры и бросить ее в бездну, но она стояла плотно, как бронзовая скульптура, не сдвигаясь ни на сантиметр.

Ее глаза, не страшась, перекрестились с глазами Варфоломея. Когда-то она находилась вот так под ударами первого архангела, сдерживая слезы и убивая отчаяние, выискивая в себе крупинки сил, чтобы противостоять прессу, грозившему втоптать ее в землю. Теперь перед ней был простой ангел преисподней, пускай и первый генерал, пускай и непобежденный женщиной. Что ей была история, если Агнесс собиралась писать свои бои заново? Рыдание, боль, дрожь в руках, до которых ее тогда довел Михаил, когда она не понимала зачем, превратились в знание и помогали ей стоять ровно, не перенапрягая жил гибкого, как ивовый прут, тела и не боясь ничего.

«Но ты будешь лишь в той власти, что истинна. Или что ты сама признала для себя», — вспомнились ей слова Михаила, сказанные совсем в другое время и при других обстоятельствах, но соединившиеся в ее сознании со всем, чему он ее научил. Это был экзамен, это был спектакль нового искусства.

Власть Варфоломея пылала во всех его адски мощных мышцах, но Агнесс не волновало ни его могущество, ни блеск соблазна, льдом горящий в его глазах. Она, ангел, женщина, была сотворена свободной.

— Женщина выпустила тебя из ада… женщина отправит тебя обратно, — произнесла Агнесс на надрыве от напряжения.

Что случилось далее, не понял никто. Агнесс невероятным образом ушла из-под меча генерала и коротко ударила его в руку. На мгновение Варфоломей разжал пальцы, и этого оказалось достаточно. Подцепив мечом чужую рукоять, Агнесс перехватила в левую руку адское оружие.

— Попробуй своей грязи сам!.. — ее запястье с силой метнулось вперед, до половины всаживая черное лезвие в грудь генерала армии похоти.

Заколка Гавриила, намертво державшая волосы на ее затылке, вдруг сломалась и каким-то чудом катапультировала на десять метров, засыпая Агнесс дождем светлых волос. Это было прекрасно, это было подстроено. И Габри издал возглас восхищения, не заботясь о том, что Агни может это фатально помешать, заслонив глаза на битву.

Но ей это не помешало. Адский меч пробил золотую кольчугу насквозь, ломая Варфоломею ребра. Генерал не закричал, только выгнулся от нечеловеческой боли и камнем упал с горы. Перед ним разверзлась почва, принимая его в преисподнюю. Земля не выносила на себе столь черной крови. Агнесс выпустила из руки меч ада, кидая его вослед хозяину.