Леонард обернулся. В рядах воинов вздорили.

— Да я тебя в котле варящася видал!.. Руки убери!

Невысокий, но коренастый мужчина со славянским выговором, поругался с солдатом в немецкой форме. Похоже, они все-таки нашли, как изъясняться.

— Не я братьев своих убивал!..

— Я русских людей не жег в сараях! Изверг!

— Клаус, Святополк, упокойтесь! Иначе сейчас оба пойдете стонать в преисподнюю! — пригрозил Леонард сухо и почти не повышая голоса.

— Значит, князь убил родственников в междоусобице — и все нормально, а я с врагом сражался — и в ад!.. — не унимался Клаус.

— Ты женщин и детей сжигал, так кто из нас окаянный?! — ткнул его носом Святополк Окаянный, убийца Бориса и Глеба.

— Береги Жанну, — шепнул Дмитрий на ухо Александру.

— Где же вы были ребята, когда меня англичане в городе заперли, — вздохнула, услышав, Жанна.

— Тогда мы еще не родились, Орлеанское чудо.

— Хватит курить! Хватит! О бое никто не думает, кто вообще из вас по сторонам смотрит?! Хотите вечно сидеть в своих темницах — давайте хоть сейчас разойдемся! — Леонард впервые вышел из себя и ходил орал на своих непутевых воинов, когда из-за скал появились ратники восьмого небесного полка.

— Во имя Бога и Пречистой Девы!

— За честь Михаила! — прокричала Жанна, вырываясь вперед всех. Архангел был тем, кто вел ее при жизни, и на небе никогда не отлучался от ее души.

Глава 28

Закрывая лоб ладонью, Сергей прислонился к стене. Сквозь пульсирование сердца в ушах ему слышалось собственное шумное дыхание.

Марина сидела на полу, подпирая спиной глянцевое покрытие шкафа. Лицо выглядело бесчувственным и еще бледнее обычного. Одна рука бессильно лежала на колене, другая на паркете, царапая полировку.

Жаша расположилась рядом с ней по-хозяйски. Она присела на корточки и держала два пальца на левом подреберье Марины. Выражение ее лица было собранным, но это не могло скрыть наливающуюся в ее глаза силу, которую она высасывала. Сергею было отлично известно, что это за работа и какие желания она пробуждает. Жанна умела скрывать свои чувства. Зачем? Имидж. Ему же было и так все понятно.

Сергей чувствовал, как изматывается тело и душа Марины, изматывая и его самого. Жужжат в голове роем непонятные мысли, тошнит и хочется переключиться или выключиться вообще, но нет, нет… Сумасшествие… Жаша разъедала ее как соленый раствор глубокую рану.