Наконец Самуила допекло все это дело.

— Хватит мельтешить! Дерись как мужчина! — вскрикнул он. Князь сделал полшага назад и, взяв размах, пошел в открытую атаку.

Михаил не стал отвечать. Его лицо оставалось непреклонным, пока он отбивался от адского меча. На придыхании крики по-прежнему срывались с его губ, накрываемые кличем Князя и лязгом мечей. Архангел был вынужден отойти назад, но больше метра не отпустил, продолжая гнуть свою линию.

— Что-то Миша его жалеет, — наморщил лоб Габри. — А зря. Воспитывать надо младших братьев, — сказал он, непонятно на кого намекая.

Сердце Агнесс тревожно билось, она сжимала в левой руке пальцы правой.

Помощница видела каждое движение своего архангела. Все они были ей знакомы: любой прием, любой блок, ложные замахи. Положение каждого пальца на рукояти меча, их нажим, каждый вдох и выдох. Она знала всю подоплеку, целиком технику, методику, ощущения, смысл, вкладываемый в каждый прием. Все это он давал ей на личных тренировках. Открывая, что приходило к разуму и сердцу, просто, задаром. Самое важное, самое сокровенное. То, что он не мог раскрыть больше никому, прикосновением рассказывая, что не в силах был сказать словами. Единство сердца, разума, интуиции, силы меча и мужества сердца.

Внезапно Агнесс поняла, что знает об ангельском бое все. И даже больше того: все произошло, как он и говорил, и она открыла в себе ту красоту, что была ему недоступна. А он предвидел, что так и будет, никогда не жалея ни своей тайны, ни себя самого. Осознанно он шел, оказалось, на чудовищный риск, не страшась, что когда-то она не выдержит груза откровения и уйдет вместе со всеми секретами ангелов.

Со всем… Что бы ожидало его, если бы она, владея такими знаниями, оказалась в руках дьявола.

Вдруг Агнесс озарило это ясно как откровение. Крах тайны, ее стиснутые зубы, которым она никогда бы не позволила выпустить ни звука, даже если бы ее ждала смерть.

Но он не сомневался в том, что делает. Оберегая ее от всего, от чего мог уберечь. И предоставив свободу, когда это было необходимо.

Сердце Агнесс трепетнуло. Он держался как монумент, когда ему было совсем невмоготу. А она обвинила его в том, что он боится любить. Только теперь она могла сознавать, какие муки доставила его душе, только она могла причинить такие. Она капитулировала, не справившись с гнетом искушений, а он простил ей это. Простил причиненную боль, возблагодарив за то, что она пыталась взять его страдания на себя. Но не смогла. А он сумел пережить все.

Варахиил краем глаза заметил, как Агнесс выдвигается вперед, а ее рука, не сопровождаемая взглядом, берет рукоять меча.