Вдруг Самуил совершил резкую вылазку. Ничто не предвещавший удар нежданно прорвался черным градом и огласился бешеным криком. Михаил поставил блок. Но то ли истощенный предшествующим боем с армиями демонов, то ли потерявший на миг внимание, не рассчитал силы дьявольской атаки. Он знал об обмане, но пропустил его момент.

Меч Владыки ада откинул в сторону лезвие меча Божьей славы. Сопровождаемое треском железа, черное оружие прошло сквозь кольчугу первого архистратига и вонзилось в правую сторону его груди, по короткой диагонали ломая два ребра и доходя до плеча.

Из губ Михаила вырвался шумный вздох. Правая рука повисла как плеть. Благодаря чуду или же выработанному тысячелетиями профессионализму, он не растерялся и успел перехватить меч левой рукой, отбивая еще один удар, в голову.

Со скалы архангелов послышались возгласы ужаса. Агнесс оступилась, ее повело назад, и она упала в руки Варахиила. Ее глаза закрылись, в ушах зашумел прибой, а в мозгу все смоталось в клубок. Этот внезапный прокол: она почувствовала, как Самуил, словно пронзая положенные на его грудь руки, полностью смял защиту, которой она пыталась окружить его. Нахлест адской силы переломал выстроенные ей слабые заграждения, лишь казавшиеся надежными.

Но почему? Почему уничтожен ее покров, скорее любовь к Михаилу, чем щит планеты? Почему в руке архангела отсутствовала собственная незримая мощь, отражавшая доселе удары любой силы?.. Все эти вопросы в одно мгновение мелькнули в голове Агнесс.

Она не услышала ни шепота братьев, ни радостного вопля Дианы. Все это означало одно: у Земли закончилась энергия. Неожиданно и незаметно. У Михаила больше нет резервов. И ныне одна ее опека оставалась на нем, как завеса его ангела. Но она была бессильна против дьявола. Агнесс четко поняла, что не в силах тягаться с Самуилом в разгуле его могущества. Прав был Иегудиил. Князь просто бы размазал ее по камням, смахнув с себя одним движением. Только Михаил мог противостоять этому неистовству. Но он бился не от своего имени, а от имени Земли, на ее ресурсах, на том, что оставили ему люди. И бой этот был неравен. Он был не виноват в этом. Но было не время рассуждать о вине, когда речь шла о любви.

Агнесс усилием воли заставила себя открыть глаза. Самуил, обрушивая один за одним удары, наступал на первого архангела. Михаил, пригнув колени, отбивался из последних сил, шагая назад, дальше и дальше к скале. Левая рука его орудовала так же искусно, как правая, ставя блоки на автомате. Иначе уже было нельзя.

Взгляд Михаила не изменился. Он как прежде держал голову высоко поднятой. Трудно было сказать, что происходит в эти моменты за стеной его темных глаз.