Ману в очередной раз ползал по кабинету в поисках хоть какой-то подсказки. Все попытки были тщетны. Голос продолжал молчать. Пару дней назад Ману начал сдавать, его привычное спокойствие сменилось тревогой, а почтение к Голосу раздражением.

В один из вечеров он вышел из себя, принялся кричать на Голос, обвинять его в том, что он бросил его, не доведя до конца пути. Без него он не понимал, что нужно делать. Страшная мысль поселилась в голове: он никогда не поступал по собственной воле. Всегда, даже когда Голос молчал, он действовал интуитивно в его целях. И знал наверняка, что если оступится, Голос его предупредит.

Возможно, за дверью в тайник он снова его услышит. Там он продолжит его вести. Прежде он должен самостоятельно преодолеть эту преграду. Можно было использовать больше динамита. Однако опыт подсказывал, что от мощного взрыва тайник попросту завалит. Должен был быть ключ, и он был в этих стенах.

До слуха долетел шум из коридора. Кто-то вошел в дом, при этом никак не скрывая своего присутствия. Ману спрятался за стеной в ожидании гостя. Голос человека, который пытался отыскать хоть кого-то из прежних жильцов, был не знаком. Проведя длительное время в этом доме, Ману прекрасно знал, как перемещаться между стенами, не издавая звуков. Он хорошо знал все подъемы и повороты. Ему не составило труда оказаться за спиной незнакомца. Отодвинув часть стены с картиной, он вытащил руку, держа метальный нож.

Незнакомец обернулся в тот момент, когда Ману собирался убить его. В нем Ману едва узнал того самого доктора, которого он видел у ворот несколько дней назад. По его виду угадывалось, что в последние дни ему пришлось туго. Но это не меняло дела. Он мог оказаться большой помехой. Как, впрочем, мог стать и полезным.

– Здесь кто-то есть? – спросил Август.

Ману опустил нож.

– Здесь кто-то есть? – повторил Август.

Дом выглядел пустым, но была надежда найти хоть кого-то внутри. С каждой пустой комнатой надежда угасала. Август понимал, что ждать его никто не собирался и, скорей всего, семья Бруксов воспользовалась возможностью покинуть город. Несмотря на плачевность своего положения, Август ощутил облегчение, думая о том, что Оливия сбежала от этого кошмара.

В кабинете Нормана Брукса Август почувствовал запах гари. Она исходила не от места взрыва, которое легко было определить по черным пятнам сгоревшего пороха. Да и порох имел другой запах. Запах шел со спины. Воспаленное состояние организма сильно обострило чувствительность к запахам.

Лунный свет не проникал в комнату. Когда Август обернулся, он не смог различить в тенях руку с ножом. Но почувствовал, что там кто-то есть.