Круз решил использовать столик из коридора в качестве стремянки. Кофейная банка с искусственными цветами, громыхая, покатилась по полу.
Из-за двери одной из квартир высунулось недовольное лицо.
– Эй, хватит шуметь, чувак! – Лицо было молодым, коричневым, грязным.
Губы Круза дернулись. Он вытащил пистолет и крикнул:
– Иди на хуй, мудак!
Дверь захлопнулась. Больше протестов не последовало.
Его челюсти ходили ходуном, словно пережевывали невидимую пищу. Если встать на стол, можно заглянуть в шахту и осмотреться.
Он швырнул в отверстие кофейную банку. Та с грохотом упала вниз. Он уже ненавидел этот звук. Круз встал на стол и осторожно высунулся, держа пистолет наготове. Никого.
Шахта была тускло освещена. На ее стенах играли тени, но различить что-либо невозможно. Глаза Круза привыкли к темноте, его виски отозвались болью. Тонкие ножки столика качались. Примерно в трех метрах над кабиной он разглядел сгусток тьмы.
Никто не знал о тайнике. Кроме него и другого жильца, который скоро станет прошлым.
Он еще не придумал, как подняться в шахту с одной рабочей рукой. Не просить же крошку-слизняка протянуть ему щупальце помощи. Круз услышал, как ножка стола хрустнула. Он потерял равновесие, попробовал ухватиться за крышку люка, но промазал. Потом все-таки зацепился за нее, не успев убрать вторую руку. Крышка захлопнулась и прищемила пальцы. Он почувствовал, как острый край разрезает кожу на костяшках и упирается в кость. Наконец его пальцы выскользнули – и он рухнул вниз. Прямо в тот угол, из которого ранее на него смотрел крошка-монстр.
Он упал на пол, сжимая руку в кулак. Горячая кровь наполняла рукав пальто. Кабина спружинила как старый матрас, и он ударился затылком о стену, чудом не оставив на ней свой скальп.
Боже, как он ненавидел, когда что-то разрезало его плоть! Дрожь от этого ощущения пробирала до костей. Он вспомнил, как лезвие впивается в нежную, сморщенную подушечку мокрого большого пальца во время мытья посуды. Может, поэтому он так боялся опасной бритвы Эмилио. Было в этом ужасе что-то врожденное, нечто большее, чем просто страх наказания. Круз знал, каково это – когда платина рассекает твою плоть, выпуская наружу красную жидкость. Кожа поддается без нажима, бритва оставляет глубокий разрез, потому что именно в этом заключается предназначение ее заточенного лезвия – резать, и резать, и…
Лифт ехал вниз.
Двери кабины были распахнуты. Круз собирался выкатиться на первом этаже, но лифт миновал его не притормозив. Он плотно сжал кровоточащий кулак и наблюдал, как мимо пронеслась возможность побега. Свежая кровь просочилась сквозь пальцы и окрасила подошву его ботинка.