Круз забрал кое-что у Эмилио. Украл. И не деньги, какую-нибудь небольшую сумму, которая проходит через падальщиков. Такие риски есть у любого бизнеса, где работают ушлые курьеры, у которых достаточно ума, чтобы не попасться копам. Эмилио промотал много зелени, чтобы доказать, что деньги ничего для него не значат. Его легкомыслие по отношению к деньгам было свидетельством нищей молодости. Да, он швырялся наличкой, но знал, куда приземлился каждый цент.

Круз украл Чикиту, взял ее без разрешения и сломал. Мучимый чувством вины, он сбежал в Чикаго, вместо того чтобы попросить прощения и предложить компенсацию. Было достаточно легко выяснить, что произошло на фатальной вечеринке в пентхаусе у других дроидов-обдолбышей. Все они видели, как Чики нырнула вниз. И Круз не остался выразить почтение. Пара тумаков, немного работы бритвой, и все разрешилось бы. У Круза появился бы шрам как постоянное напоминание о промахе.

Проблема в том, что никто не знал, насколько может разозлиться Эмилио и к каким последствиям, смертельным или не очень, все приведет. На сцену выходит Рози, реша́ла. Сцену покидает Круз, первым классом «Восточных авиалиний».

Это стало делом принципа. Показательная порка. Нельзя закрывать глаза на внутренний кризис. Эмилио и так сражался с многочисленными драконами. Трудовую дисциплину он предпочитал восстанавливать лично. Это позволяло не растерять основные навыки и не порвать связь с улицами, которые дали ему так много.

К несчастью для Круза, неделя тянулась медленно. Место Рози занял белый парень по имени Рифф. Он хорошо справлялся со своими обязанностями, руководил людьми и распределял товарные потоки. Эмилио мог уехать в небольшой отпуск. Он полностью выкупил первый класс, чтобы ему не досаждали туристы и прочие идиоты. Оставил стюардессе чаевые стодолларовой банкнотой, и она дала ему свой чикагский номер, написав его на карточке под своим именем, Стеф. Эмилио чувствовал себя по-мальчишески расточительным и сошел с трапа самолета в приподнятом настроении, которое даже Баухаус не смог испортить.

Ему было хорошо с Ямайкой, но он не забывал о цели поездки на север. На воображаемом чеке стояло имя Круза.

Ямайка была влажной, упругой, умелой и не говорила «нет». Немного веревок, чуть-чуть анальных забав, горошинка крема с эвкалиптом, две или три капельки гашишного масла. Несколько синяков и струйка крови – ее – и Эмилио готов лечь спать.

Вой сирен разбудил его.

Во сне он бил ее по лицу. Говорил, что, если она заразит его чем-то, он найдет ее, даже если на это уйдут годы. А потом медленно перережет ей горло, использует ее кровь в качестве смазки и будет дрочить и смотреть, как она умирает. Круто. Это всегда приводило в ужас.