Он сорвал с нее куртку и бросил на пол красной спальни. Она поняла, что ее не надо поднимать, и стянула с себя толстовку с надписью «Беверли Хиллз», пока они стояли лицом к лицу. Ловкая, подумал он. Опытная.

Интересно, насколько она хороша?

Он указал взглядом на пол перед собой. Она опустилась на колени и расстегнула миллион застежек, за которыми скрывался его член. Когда его итальянские штаны с идеальными стрелками упали на пол (без звона монет: Эмилио никогда не носил мелочь в карманах, считая такую привычку вульгарной), она начала тереться лицом, как котенок, о густые и жесткие волосы в его паху. Эмилио брил свой лобок целый год, поверив теории о том, что волосы становятся гуще после каждого бритья. Похоже, миф оказался правдой. Он мог взять свои лобковые волосы в кулак, с силой потянуть и не почувствовать боли.

Он схватил ее за затылок и поводил лицом вокруг своей набухающей эрекции. Отшкурим немного…

Всю жизнь люди хотели что-нибудь отобрать у него. Эмилио почти сорок лет был начеку, охраняя собственность.

Освещение в красной спальне регулировалось реостатом. Ямайка повернула его на минимум и зажгла свечи. Огромная водная кровать стала похожа на алтарь. Когда она тянулась к панели управления у изголовья, встала коленом на одеяло. Поверхность кровати отозвалась волнообразными движениями.

Когда Эмилио кому-то что-то давал, он хотел, чтобы это все видели. Он хотел, чтобы его подарки принимались с благодарностью, их адресаты и свидетели аплодировали его вкусу и щедрости. Когда люди не дожидались щедрот и грубо забирали у него что-нибудь без разрешения, он приходил в ярость.

Когда Ямайка оторвалась от его члена, чтобы поцеловать в губы, Эмилио взял в руку опасную бритву. Шарнирная цепочка, на которой та висела, была сделана ювелиром из Маленькой Гаваны. Он процветал, создавая украшения для наркодельцов. Эмилио дернул бритву вниз, и замок цепочки со щелчком открылся. Платиновая бритва бесшумно распрямилась – ее шарнир был хорошо смазан.

Ямайка подняла руку и нежно взяла его за предплечье. Этот жест можно было интерпретировать двояко: или шлюха забылась в сексуальном возбуждении, или она готова обороняться, если игра с бритвой зайдет слишком далеко. Его сердце гнало кровь по венам через мозг и потом вниз, к члену. Эта Ямайка – крутая сучка.

Его большой палец остался на хвостике опасной бритвы, похожем на курок. Их глаза говорили без слов. Он дернул рукой, и лезвие разрезало ткань ее сорочки, в сантиметре от плоти. Она быстро перевела дыхание и сказала, что он хорошо обращается с этой штукой. Эмилио с ней согласился.