– Выйдешь…

Проглотив ком в горле, спросила Екатерина снова:

– Хорошо ли мы жить станем?

Снова заметались тени, в неровном пламени свечи и пляшущих бликах, поплыла вдруг фигура старухи перед её глазами, закачалось всё вокруг, уши заложило, будто глубоко под водой, голова как в тумане сделалась.

– Хорошо, – ответила старуха. Голос её донёсся до Екатерины издалека тугой тягучей волной.

– Последний вопрос остался, – подумала Катерина, – Или ещё два? Не помню, не понимаю, голова кругом, сил нет в ногах. Уйти бы, да старуха стоит перед нею – нельзя.

– Будут ли детки у нас? – задала она свой вопрос и не узнала своего голоса, был он чужим, далёким, не её.

– Будут, – одним лишь словом снова ответила Ёка.

Катерина глядела на неё и ждала, когда же уйдёт жуткая старуха. Но та не торопилась, она стояла, покачиваясь, и глядела Катерине прямо в глаза.

– Последний вопрос, – прошипела Ёка, – Задавай…

– Нет, – подумала Катерина, – Был уже последний… Или не был?… Ничего не помню… Спать хочется… Мочи нет…

Всё плыло кругом. Свеча почти догорела, небольшой огарок слабо мерцал на полу.

– Странно как, – вяло подумала Катерина, – Как быстро свеча прогорела. А ведь скоро я останусь в полной темноте с этой, тогда конец…

Она глянула на старуху, стоявшую за кругом, пальцы её шевелились, а бескровные тонкие губы бормотали неразборчивые слова.

– Спрашивай, – снова повторила Ёка.

Катерина открыла было рот, но тут свеча моргнула в последний раз, и погасла. Темнота накрыла девушку. Вокруг завертелось всё, зашелестело, сотни ледяных когтистых лап царапнули по телу. Силы оставили Катерину и она упала, как сквозь сон услышала она топот ног, кто-то взбирался по лестнице на повети, а после померкло всё.