На следующее утро доктору Эштону срочно понадобилось в церковь, неожиданно он вспомнил и про другие дела, поэтому проверить то, как мальчики выполнили свою домашнюю работу он не мог. Тем не менее, он подобрал для них несколько письменных заданий. Три раза, если не чаще, Фрэнк стучал в дверь его кабинета, и все три раза у доктора в это время находился кто-нибудь из посетителей, поэтому он довольно грубо прогонял мальчика, о чем впоследствии сильно жалел. В этот день к обеду были приглашены два священника и оба, будучи сами отцами, обратили внимание на то, что мальчик выглядит нездоровым, словно у него лихорадка, кстати сказать, в своих подозрениях они были недалеки от истины. К тому же они говорили, что было бы гораздо лучше если бы его немедленно уложили в постель. В конце концов, так они и поступили. Спустя два часа после обеда мальчик с диким воем бросился носиться по дому, как угорелый, что само по себе выглядело ужасающе, увидел миссис Эштон и с плачем кинулся к ней, вцепился в подол её юбки, слезно умоляя спасти и защитить его, при этом, словно в бреду, твердя: «Уберите их! Уберите их! – не замолкая ни на секунду. Теперь стало понятно, что какая-то серьезная болезнь прицепилась к нему. Его тут же положили в постель, только уже не в их общую комнату, а в другую, и сразу пригласили врача. Врач осмотрел его и поставил диагноз, мальчик действительно был очень сильно болен, к тому же болезнь поразила и психику мальчика. Всё предвещало фатальный исход в том случае, если строжайше не будет соблюдаться покой и не будут применяться седативные средства, которые врач ему прописал.

Мы подойдем с другой стороны к тому месту действия, которое нам уже знакомо. Колокол соборных часов остановили, виконт Саул стоит на пороге кабинета доктора Эштона.

– Виконт, какое объяснение вы можете дать тому состоянию, в каком находится сейчас бедный Фрэнк? – первое, о чем спросил его доктор Эштон. – Знаете, сэр, по-моему, вряд ли я смогу рассказать больше того, что Вам уже известно. Если по правде, я должен винить самого себя в том, что так сильно напугал его вчера, когда мы играли в эту глупую игру, Вы нас как раз видели. Боюсь, что он очень сильно поверил во всё то, что я ему рассказывал, гораздо больше, чем я этого бы хотел. – Как прикажете вас понимать? – спросил доктор. – Видите ли, я ему много рассказывал всяких дурацких сказок, которых наслушался в Ирландии о том, что называется особым даром ясновидения. – Что это еще за особый дар! Какое там еще ясновидение? – не унимался доктор Эштон. – Да, Вы, наверное, знаете, что в народе ходит молва о людях, способных видеть будущее. Они могут для этого использовать стеклянные шары или могут это делать еще с помощью чего-нибудь, у них это происходит по наитию что ли. В Килдонане живет одна старуха про которую говорят, что у неё есть такой дар. Я, признаюсь, описал Фрэнку всё это более красочно, чем это стоило бы делать, но я совсем не думал о том, что он настолько мне поверит. – И напрасно, Саул, очень даже зря вы вообще лезете во всякую чертовщину. Вам отнюдь не стоит забывать о том, в чьем доме вы сейчас находитесь, и насколько мало подобные вещи импонируют мне, да и вам непристало этим заниматься, учитывая то из какой вы семьи. А теперь признайтесь, что вы сделали во время игры, что так сильно напугало Фрэнка? – Об этом я ничего толком сказать не могу, сэр. Все случилось в одно мгновение, вдруг он начал говорить без умолку, сначала о каких-то сражениях, затем про каких-то любовников и любовницах, потом про Клеодору[301] и Антигена[302], а потом вообще начал такое нести, что я ничего понять уже не мог, посе чего он вообще свалился на траву, Вы как раз нас видели в этот момент. – Да, да, это вы о том моменте, когда вы положили свою ладонь на его макушку, да? – Лорд Саул метнул колкий взгляд в своего допросителя, – быстрый и злобный, – причем, наверное, первый раз за всю их беседу он не был готов ответить на вопрос. – Это о каком моменте Вы говорите, – переспросил он. Я пытаюсь вспомнить, но что-то не могу. В любом случае, какая разница, что я тогда делал. – Знаете что! – повысил голос доктор Эштон, – Господин Саул, я буду считать себя неизвестно кем, если не скажу вам, что эта ваша игра и тот ужас, который пережил мой племянник, могут весьма дурно сказаться на его здоровье. Врач говорит очень неутешительные вещи. – Лорд Саул умоляюще сложил руки лодочкой и преданными глазами уставился на доктора Эштона. – Мне бы очень хотелось верить в то, что у вас не было никакого злого умысла, по правде сказать, нет никакой на то причины, чтобы вы хотели сделать какое-либо зло бедному мальчику. Как бы там ни было, я не могу целиком и полностью оправдать вас после всего того, что произошло. – В то время, когда он произносил эти слова, снова послышались поспешно приближающиеся шаги, и в комнату буквально ворвалась миссис Эштон, держа в руке свечу, так как уже наступил вечер, и было самое время уходить в свою половину дома отдыхать. Она была словно на взводе. – Вставай! – сказала она. – Идем прямо сейчас. Он умирает. – Как умирает? Фрэнк? Не может такого быть! – В сильнейшем потрясении доктор произнес эти слова, схватил со стола молитвенник и кинулся вдогонку за своей женой. Виконт Саул на какой-то момент задержался там, где находился. А Молли, горничная, видела, как он наклонился вперед и прикрыл лицо руками. Хорошо, если бы это было единственное, что она рассказывала. Еще она говорила, что видела, как лорд Саул прямо таки давился от смеха. Затем, совладав с собой, он спокойно вышел из комнаты и последовал за четой Эштонов.