Кристина даже зауважала мыша.

– Хоть бы увидеть его что ли, точно знать, что это мышь и перестать заморачиваться.

Но время шло, а никакой мышь не показывался, шорох же по прежнему был регулярным. Кристина решила, что нужно осмотреть вещи, лежащие в кладовке, быть может это вовсе и не мышь, а какой-нибудь забытый будильник или приборчик включается время от времени и издаёт такие звуки.

Вечером, поужинав, Кристина сразу же взялась за исследование.

– Конечно нехорошо копаться в чужих вещах, – сказала она вслух, – Но в конце концов хозяева сами оставили их здесь, значит ничего ценного там нет, к тому же у меня вполне благие намерения. Я же не собираюсь ничего присваивать.

Девушка вытирала пыль с вещей, а затем тщательно их осматривала. Ничего примечательного, такого, что могло бы издавать похожие звуки: старая настольная лампа, пакет тряпья, коробка с настольными играми, подшивки советских журналов, книги, несколько пар обуви, сломанный зонтик и посудный сервиз в коробке.

– Ну хотя бы порядок навела, – улыбнулась Кристина, – И то не зря.

Ночью девушка вновь проснулась от шороха. Повернувшись на другой бок, она хотела было спать дальше, однако внезапно сон как рукой сняло – привычные звуки как-то изменились. Теперь это был уже не шорох, а такой звук, словно кто-то скрёб по дереву остренькими коготочками – скр-скр-скр…

– Прогрыз-таки пол, – вздохнула девушка, и со вздохом поднявшись с постели, пошла в прихожую. Одним рывком она открыла дверь в кладовку, держа наготове швабру, однако всё снова стихло и никаких мышей не наблюдалось. Раздражённо захлопнув дверь, Кристина вернулась в постель, но уснуть уже не смогла, и так и ворочалась до утра, слушая настойчивое поскрёбывание.

С той ночи эти звуки стали постоянными ночными спутниками Кристины. Она не высыпалась, стала раздражительной и злой, побледнела и даже похудела, под глазами появились тени.

– Ну, это уже никуда не годится, – решила она, – Надо поговорить с хозяйкой, пусть решает эту проблему. В конце концов она обязана обеспечить мне комфортное проживание на снимаемой площади. За это я и плачУ.

На следующий день как-раз должна была прийти Вера Никитична. Вечером Кристина приготовилась встречать хозяйку, чтобы решить уже наконец эту надоевшую проблему.

– Здравствуй, Кристиночка! – пропела Вера Никитична, вплывая в квартиру, – Ну, как ты тут поживаешь? Как настроение? Что-то у тебя неважный вид, приболела?

– Да как сказать, – ответила девушка, – Не то чтобы приболела, но до этого, пожалуй, недалеко. Я не высыпаюсь. Какой-то дурацкий шорох всю ночь мешает мне уснуть.