– Сегодня спаться будет отлично, – потянулся он сладко и, зевнув, отправился в кровать, – За две ночи надо отоспаться.

Перед сном, по заведённой привычке, Егор обошёл квартиру, проверяя везде ли потушен свет, не остался ли включённым газ на плите и заперта ли входная дверь. Когда он потянулся к замку, ему вдруг показалось на миг, что в зеркале промелькнуло что-то тёмное. Он встал напротив зеркала и вгляделся – ничего.

– Показалось, наверное, – решил Егор, – От недосыпа.

Уснул он мгновенно, едва лишь лёг на подушку. За окном бушевала стихия, но это нисколько не мешало ему крепко спать. Он не видел, как очередная белая вспышка молнии озарила невысокую тёмную фигуру, стоявшую в его комнате у стола и глядящего на него. Это был ребёнок. Гроза бушевала, небо, казалось, разрывалось от множества молний, без передышки вспыхивающих в черноте ночи, земля сотрясалась и дрожала, деревья жалобно стонали и гнулись под натиском стихии.

Егор внезапно проснулся и сел в постели, ничего не понимая. Немного оклемавшись, он увидел, что творится за окном и, поднявшись с постели, закрыл плотно дверь на балкон, и зашторил шторы. В комнате стало совсем темно. И в этой темноте Егор вдруг ясно увидел силуэт в углу, от которого исходило слабое фосфорическое свечение, весьма небольшое, но достаточное для того, чтобы в такую тёмную ночь разглядеть это нечто.

Парень попятился назад, и уткнулся спиной в балконную дверь, не оборачиваясь, он судорожно пытался нащупать ручку, но никак не мог её найти, а силуэт стал вдруг медленно приближаться. Когда он вышел на середину комнаты, очередная вспышка молнии пронзила небо с ужасающим грохотом и на мгновение осветила комнату, прорвавшись даже сквозь плотные шторы. В этот миг Егор успел разглядеть того, кто приближался к нему. Это был ребёнок. Но какой…. Вздувшееся синее лицо, с багровыми пятнами на щеках и шее, глаза, выкатившиеся из орбит, словно их выдавили изнутри, язык, не умещающийся во рту, и потому вывалившийся наружу, и слизь, стекающая с него на грудь. Тело ребёнка, облачённое в рваную грязную хламиду, прикрывающую раздутый живот, было также покрыто пятнами и вздувшимися пузырями, местами кожа уже отслоилась и свисала лохмотьями, смрад исходил от призрака…

Егор дико закричал и, опустившись на пол, закрыл лицо руками.

– Аб… Мы… Шы…., – зашамкало возле уха, зачавкало, забулькало неразборчиво, словно призрак силился сказать что-то, но не мог.

С огромным усилием воли Егор оторвал руки от лица, и взглянул на то, что стояло сейчас перед ним – вздувшееся лицо с болтающимся опухшим языком нависло над ним и пыталось вымолвить какие-то слова. Живот, похожий на барабан, лопнул от напряжения, и из него потекла вонючая мутная жижа и посыпались опарыши, несметное количество которых кишело внутри тела.