— Меня? — спросила Джулия.

Мэри протянула трубку Киндерману.

— Это тебя, — объявила она. — Я думаю, надо налить бедняге тарелку супа.

Следователь взял трубку и громко произнес:

— Киндерман слушает.

Звонил Аткинс.

— Лейтенант, он требует вас, — сообщил сержант.

— Кто?

— Подсолнух. Орет как резаный. И без конца повторяет только ваше имя.

— Хорошо, сейчас приеду, — коротко бросил Киндерман и повесил трубку.

— Билл, а это что такое? — услышал он за спиной голос Мэри. — Я нашла эту штуковину у нее в пакете Именно это ты и хотел мне передать?

Киндерман обернулся, и сердце его чуть не выпрыгнуло из груди. Мэри держала в руках огромные хирургические ножницы.

— Разве нам это нужно? — удивилась Мэри.

— Конечно, нет.

Киндерман вызвал полицейскую машину и вместе со старушкой отправился в больницу, где несчастную сразу же опознали. Она оказалась пациенткой психиатрического отделения, и ее тут же перевели в палату для буйных, чтобы понаблюдать и обследовать больную. Кин- дерману доложили, что медсестра и санитар не получили серьезных повреждений и смогут выйти на работу уже на следующей неделе. Удовлетворенный таким ходом событий, Киндерман направился в отделение для буйных, где в коридоре его уже поджидал Аткинс. Сложив руки и прислонившись к стене, сержант стоял у открытой двери в палату номер двенадцать На Аткинсе лица не было. Подойдя к сержанту, Киндерман с тревогой оглядел молодого человека.

— Что с вами стряслось? — забеспокоился следователь. — Что-то случилось?

Аткинс покачал головой.

— Просто он утверждал, будто вы уже приехали, — безучастным тоном произнес помощник.

— Когда?