Тут она увидела меня, убедилась, что дочка не шутит и замерла в изумлении.

— Здравствуйте, — я кивнул и понял, что совсем не подумал узнать имя Викиной матери заранее.

Кажется, она об этом догадалась. Неожиданно улыбнулась, отчего стала похожа на дочь, подсказала:

— Раиса Федоровна…

И этим сразу разрядила обстановку. Я повторил приветствие:

— Здравствуйте, Раиса Федоровна. Очень приятно познакомиться.

Она ответила честно:

— Я пока не знаю, приятным будет наше знакомство или нет, но очень на это надеюсь.

Потом укорила дочь:

— Викочка, — чего ты держишь гостя на пороге? Пойдемте на кухню, у меня как раз чайник поспел. Попьем чайку, поговорим.

Я же все это время смотрел на нее, пытаясь найти хоть каплю тьмы в ее жилах. И не находил ровным счетом ничего. Стресс, усталость, депрессия. В ней было что угодно, только не та болезнь, о которой говорил врач.

Я осторожно глянул на Вику. Она поймала мой взгляд, встревожилась, сказала:

— Мамуль, мы сейчас придем, только на минуточку заскочим ко мне в комнату. Мне там кое-что взять нужно, а Сережа поможет.

Маме ее это не понравилось, но спорить она не стала, просто проговорила:

— Ну, хорошо, хорошо, только на задерживайтесь. А я пока на стол накрою.

Вика, не обувая тапочек, направилась в свою комнату, я за ней. Раиса Федоровна повздыхала и ушла на кухню. Едва мы остались одни, девчонка схватила меня за рукав, потянула усаживая на стул и спросила:

— Ну что? Посмотрел?

Я кивнул.

— Нет у нее никакой болезни. Срочно уговаривай ее пересдать анализы. У тебя есть листок и ручка?

Она открыла секретер, достала тетрадку и карандаш, сначала протянула мне, потом поинтересовалась: