— Пошли, а то она будет переживать. Нам ничего не скажет, а сама…

— Погоди, — я поймал ее за руку, — надо что-то из вещей взять.

Она хлопнула себя ладонью по лбу, прыснула:

— Забыла совсем. Сейчас соберу.

Дальше я стоял и смотрел, как Вика кидала в сумку какие-то тряпки, практически без разбору, лишь бы чего-нибудь напихать. В какой-то момент я ее остановил.

— Постой, это не дело. Возьми свитер и резиновые сапоги. Если пойдут дожди, в деревне все развезет.

— Точно! — Обрадовалась она, быстро вытащила половину вещей, закинула обратно в шкаф, оттуда вынула свитер, прихватила тонкую куртку. Закричала: — Мам, а где у нас резиновые сапоги!

Раиса Федоровна переспрашивать не стала, скоро появилась в дверях с парой синих сапожек и шерстяными носками. Протянула дочери, строго-настрого наказала:

— На, и без носков не надевай, а то ревматизм заработаешь.

Я мысленно усмехнулся. Мне в детстве говорили также. Откуда взялось это убеждение, я так и не смог понять. Но большинство мам в стране советов были уверены, что от резиновых сапог бывает ревматизм. Если их, конечно, носить не по правилам — без теплого носка.

А потом мы пили чай с вкуснейшим домашним печеньем, болтали ни о чем. Через час Вика всучила мне сумку, выпроводила за дверь, сказала:

— Иди в машину, я с мамой поговорю и вернусь. — И скрылась в квартире.

Слушаться ее я и не подумал. Остался стоять у лифта. Подумалось, если у нее ничего не выйдет, я попробую сам убедить, зачаровать… Черт возьми, что-нибудь да сработает. Но помощь моя не понадобилась.

Вика выбралась из квартиры довольная, сияющая, увидела меня, обрадовалась еще больше. Бросилась с ходу на шею и чмокнула в щеку.

— Спасибо, — прошептала она, — у меня все получилось. Правда, твой Олег сейчас в отпуске. Но седьмого сентября в пятницу мы идем к нему прием. Вечером. Спасибо.

Она тут же отпрянула и нажала на кнопку лифта. Вниз мы ехали молча. Так же молча усаживались в машину. Лис косился на нас с подозрением. Наконец, не выдержал, спросил:

— Вы чего это такие загадочные? Вы чем там занимались.

Вика фыркнула, а я решил успокоить парня:

— Чай пили с печеньем.

— Вдвоем?