Славка набил полный рот, уставился на меня преданными глазами и принялся отчаянно работать челюстями. Как только рот у него освободился, выпалил:

— Все, как ты сказал. Мальчика нашли у камня, свезли в больницу.

— Что с ним? — Спросил я с тревогой.

Лис отложил вилку, принялся перечислять:

— Перелом ноги, сотрясение мозга, что-то с ребрами. И застудился он сильно. Ночью сегодня +8 было. А он… — Лис махнул рукой, поморщился. — Маленький еще, бестолковый, нарядился совсем легко.

— Что врачи говорят?

— Что говорят, — парень опять взял вилку, поковырялся в яичнице, развешивая жареные помидоры по краям тарелки, ответил — жить будет, но в больнице полежать придется. Лиза то плачет, то улыбается. Тебе предавала спасибо.

Я кивнул. От ее «спасибо» мне было ни тепло, ни холодно.

— А чего так долго?

-ГАИ пришлось дожидаться, везти их на место. Потом еще милиция подтянулась. Короче, только отпустили.

Он отправил в рот последние крохи жареных яиц, подобрал растекшийся желток хлебным мякишем и с надеждой посмотрел на плиту.

— А больше ничего нет?

Я поднялся, достал из холодильника щи, оставленные нам девчонками, плюхнул на конфорку. Славка моментально взбодрился. Сам захлопотал над новой порцией чая. Потом вдруг застыл, напрягся, словно что-то вспомнил. Спросил, не поворачиваясь:

— А что ты там с утра про убийство говорил?

Вопрос меня не обрадовал. Я старался это воспоминание от себя гнать. Но тут… Тут уже не отвертишься. Тем более слышал это не только Лис. Я тоже налил себе чай и начал рассказ.

* * *

Славка, как заводной, ходил по комнате из угла в угол, старательно огибая стол, возле которого на полу до сих пор виднелось темное замытое пятно. Я, как провинившийся школьник, сидел на стуле. Лис был прав. Сто, двести, тысячу раз прав. Только изменить уже ничего было нельзя.

— Кто тебя тянул за язык? — Славка остановился, глянул на меня уже который раз.