- У нас оленина на ужин, да, сэр.

Его кузен был типичной деревенщиной Западной Вирджинии. Глупым увальнем, о чем свидетельствовал шрам, пересекающий его левую щеку и служивший напоминанием о том, что подросткам не следует рассекать на газонокосилках пьяными. Он вообще не должен был употреблять спиртное в таком возрасте, но его отец приторговывал самогоном и делал его так много, что часто терял счет бутылке-другой.

Карл был совершенно не против провести всю жизнь в этой глуши. Андре, однако, не устраивал такой образ жизни. Он вступил в Корпус морской пехоты США, научился метко стрелять и вернулся домой только потому, что повредил ногу и не хотел служить в элитных войсках Дяди Сэма, не соответствуя высоким требованиям, которые не только предъявлялись к военнослужащим, но и которые он сам предъявлял к себе. А гордость не позволяла ему оставаться в рядах морпехов, перебирая бумажки или обучая новобранцев. Он знал поговорку - Кто не может, тот учит, - и не хотел, чтобы она применялась к нему.

Карл был прав. Андре подстрелил оленя.

Но где же кровь?

- Карл, отойди от него, - приказал он громким командным голосом, выработанным в боях.

Как послушный солдат, двоюродный брат Андре отступил на шаг от туши и ждал, пока Андре не приблизится к нему.

- Как-то он странно выглядит, - сказал Карл.

Он был прав. С близкого расстояния Андре мог видеть, что из пулевого ранения не сочится кровь, но шерсть животного покрывали сотни тысячи мелких красных точек. Олень выглядел так, словно его обстреливали иглами, оставившими эти отметины. Глаза мертвого животного были белыми, мутными, как будто поражены катарактой.

- Мне это не нравится. На хрен его.

- На хрен? Ты что, спятил? Ты же не собираешься бросать столько мяса?

- Карл, оставь его. Некоторые вещи не стоят таких хлопот. У меня плохое предчувствие. Может, он подхватил что-нибудь. Бешенство или еще что. Посмотри на глаза.

Если бы Андре знал, к чему приведут его последние слова, поостерегся бы их произносить, но сделанного не воротишь. Он уже начал отворачиваться от оленя, когда услышал, как Карл воскликнул:

- Черт, ты прав. Глаза и правда странные, правда?

Андре обернулся к кузену, который держал палку и собирался воткнуть ее в глаз оленя.

- Не трогай его, - предупредил Андре, но было уже слишком поздно.

Едва палка приблизилась к животному, из нутра туши раздался странный стрекочущий звук, как будто рой потревоженных сверчков, находящийся под кожей оленя, собрался атаковать.

- Карл! - крикнул Андре.

Его кузен оглянулся на него с тревогой на лице, и в этот момент его палка коснулась глазного яблока оленя. Он словно нажал на какую-то кнопку в проклятой гробнице, выпуская что-то на волю. Что-то нехорошее.