В этот момент Андре уже не воспринимал его, как своего кузена. Даже как человека.

Это было что-то нехорошее. Что-то опасное.

То, на что он мог бы поохотиться, если бы представилась возможность.

Хотя никогда не охотился ни на что подобное.

- Не останавливайся, - сказал Андре, только для того, чтобы услышать хотя бы свой голос, нарушая тишину.

Эту ужасную тишину.

Некоторым нравилась тишина, но не Андре. Он ненавидел ее. С тех пор, как в детстве его толкнули в бассейн, и его временно оглушило, когда он оказался под водой. Парнишка покрупнее спас ему жизнь. И этим мальчиком был Карл. Чувство вины нахлынуло так сильно, практически с болезненной остротой. Поначалу Андре хотел вызвать "скорую помощь", как только они доберутся до места с хорошим приемом сигнала. Но теперь, вспомнив, чем обязан Карлу, собирался сам отвезти кузена в больницу.

Он так отвлекся на воспоминания и самокопание, что даже не заметил, что Карл остановился, повернулся и смотрит на него. Заходящее солнце в этот момент на секунду ослепило Андре и ему показалось, что ветви деревьев над Карлом и позади его почернели. Что это конечности скелетных зверей, готовых наброситься на Андре. А Карл был их вожаком, ухмыляющимся с азартом безумца.

- Повернись! - приказал Андре.

Карл рассмеялся.

- Я предупреждаю тебя, кузен. Повернись, или я буду вынужден...

Карл прыгнул на него, и Андре среагировал так быстро, как только позволяла его травмированная в бою нога. Прихрамывая, он отступил назад, поднял винтовку и выстрелил кузену в правое бедро. Когда парень подался вперед, Андре увидел, как с его головы упало что-то маленькое и черное, похожее на темную перхоть. Оно упало на землю, и Андре показалось, что оно ползет к нему, что бы это ни было. Он подозревал, что это часть того черного облака, которое осело на голову Карла.

- Не подходи! - крикнул Андре, отступая.

Карл застонал, но не закричал, как это сделал бы любой другой человек, получивший пулю в ногу.

- Я, блядь, сказал тебе повернуться, Карл. Какого хрена ты набросился на меня, черт возьми?

Карл снова рухнул на колени, а потом встал на четвереньки, не свозя глаз с Андре. С его губ капала слюна, как у бешеной собаки, глаза налились кровью. Ему должно было быть невыносимо больно от ранения в ногу, но на лице Карла застыла лишь холодная ярость.

Андре вспомнил, как какую боль испытывал, когда получил ранение в ногу. Ногу обожгла тогда такая агония, будто жгучие раскаленные угли вонзились в конечность, словно сам Господь впился в его ногу и всадил их туда. Было чертовски больно.