Литая конструкция комнаты не без возмущения встретила вызывающее появление двери посреди себя. Кирпичи, вынужденные перекоситься, чтобы вместить несанкционированную дверь, треснули сверху донизу и теперь пытались состыковать свои разбитые половинки. Черные молнии разломов пересекли потолок и зигзагами спустились по стенам, чешуйки краски сыпались сверху, мерцая при падении.

Порыв ветра, оскверненный зловонием гнили, вырвался из Ада, распахнув дверь настежь. Комната жалобно застонала, негодуя от внезапной необходимости высвободить место под целую дверь, стены задрожали от ярости, в особенности стена с картой, по которой разбегались трещины шириной в дюйм вокруг дверной коробки. Дерево скрипело и трещало, когда комфортная геометрия реальности перерасчитывалась сверхъестественным; кирпичная пыль, измельченная в мелкую красную дымку, заполняла комнату, а порывы с другой стороны заставляли её клубиться и вихриться.

— Что вы видите через дверь?

— Не много, — ответил Кэз — Если я подойду к порогу, не затянет ли меня туда?

— Со мной было по-другому, — сказал Гарри.

— А где же колокол? Помню, ты говорил мне, что слышал колокольный звон.

— Ага, — ответил Гарри. — Как похоронный.

Он закинул голову, напряженно стараясь расслышать звук. Его не было. — В Аду нет колоколов? — спросил он.

— Нет, в Аду ничего нет, — ответил Кэз, заглядывая в портал. — Гарольд, если эта коробка должна была открыть дверь в Ад, то либо Ада больше нет, либо она набрала неверный номер.

— Я иду к тебе, — сказал Гарри.

Он поднялся, и Лана снова взяла его под руку. Она помогла ему обойти стол, осторожно ступая по замусоренному полу. Когда они уже дошли до угла стола, Гарри на мгновение остановился, затем повернулся и потянулся назад, чтобы взять шкатулку-головоломку. Теперь он обращался с ней не особо трепетно, в ответ на что шкатулка издала пронзительный визг — звук оказался настолько неожиданным, что Гарри чуть не выронил ее. Звук сразу же изменился: визг стал походить на всхлипывание младенца.

— Кэз?

— Я прямо тут.

— Гарри, еще три шага, — сказала Лана. — Ага, вот так. Два. Один. Отлично. В паре дюймов перед тобой каменная ступенька. Это порог.

Гарри постучал по ступеньке носком ботинка. После чего, опустил Топологию на ступеньку. Шкатулка перевернулась несколько раз, а затем замерла, ее страдальческое хныканье стихло. Ему не требовалось зрение, чтобы представить пустошь, раскинувшуюся за порогом. Гарри повернулся лицом к пронизывающему ветру. Вотчина Люцифера пахла смертью и хворью. Ни каких мольб, ни проклятий, ни молитв, ни криков — только случайное жужжание мухи, ищущей местечко, где бы отложить яйца, и отдаленные раскаты грома из грозовых туч, полных ядовитым дождем.