— Браво, — Ева улыбнулась и пару раз хлопнула в ладоши, на что Амнезис снял с головы воображаемую шляпу и шутливо поклонился. — Знаешь, быть может, ты и не помнишь, каким был когда-то, но одно я скажу тебе совершенно точно: ты был сильным человеком, — Ева остановила взгляд на двух пациентах, остановившихся в дверях гостиной, и вдруг спросила: — А чем ты занимаешься в свободное время? Есть какое-то занятие?

— Кстати об этом, Ева. Если помнишь, ты как-то сказала, что я вполне мог бы играть Пьеро. Так вот, твои слова оказались пророческими, и меня действительно взяли в местный театр исполнять трагедийные роли, так что теперь я и Шут — любимчики публики, — Амнезис гордо приподнял подбородок и глянул на подмигнувшего ему Шута.

— То есть, вы оба подрабатываете в театре?

— Что значит «подрабатываем»? — обиженно насупился Шут. — Мы там на постоянной основе и уже стали частью актёрской труппы! Ты тут надолго, так что, я уверен, обязательно застанешь те овации и громкие аплодисменты, которые встречают нас после каждого выступления.

— Обязательно застану… Обязательно, — тихо повторила про себя Ева, почему-то не совсем веря в правдивость этих слов. — Писатель, тебя, я так понимаю, нет особого смысла спрашивать об изменениях?

Писатель улыбнулся одними уголками губ, не отрывая глаз от мелко исписанного листка бумаги.

— Что-то в этом мире меняется со скоростью света и движется в одном темпе со Вселенной, что-то медленно идёт за солнцем, катящимся по небосводу, и наслаждается его красотой, а что-то в этом мире остаётся неизменным — той самой константой.

— Разве только «Поэма» увеличилась примерно в два раза, — вставил Шут, шевеля рукой свои подвыгоревшие кучеряшки. Писатель смущённо отвёл глаза, ловко сделав вид, будто «Поэма» принадлежит вовсе не ему. — Твоя пассия не устанет читать все твои труды?

Писатель откинулся назад, копируя позу Амнезиса, и мечтательно прикрыл глаза.

— О нет, mon cher, совсем нет! Суть не в том, чтобы она всё прочла — быть может, она откроет на первой странице и никогда не перелистнёт дальше, а может быть, только бегло просмотрит название — я не знаю, но сама мысль, что все эти пятьсот восемьдесят три страницы написаны ради неё и только ради неё, уверен, заставит её сердце биться чуточку быстрее… И она будет знать, что на этом свете есть человек, всецело преданный ей… О, только бы mon amour не была жестокой и не отвергла мой дар… Тогда… Тогда, mes amis, je suis fier de dire que ma vie n’a pas été vaine.

— Что ты сказал?.. — шёпотом переспросил Писателя Шут, который в жизни не учил ни одного иностранного языка.